— Джанет, я никогда никого не уничтожаю забавы ради. Только бизнес, ничего личного. — Он подался вперед, взял папку, озаглавленную «Н. Харпер», и швырнул ее Джанет. — Архаично, признаю, — продолжал он, имея в виду бумажные документы, — зато на сто процентов надежно.
Джанет кивнула.
— Доктор Харпер станет нашей куклой вуду, — продолжал он. — Чем больше иголок и булавок мы в нее вонзим, тем больнее будет Джастину.
Джанет раскрыла папку и пролистала страницы. Она сразу поняла, что среди документов нет ничего серьезного. Несколько мелких нарушений в колледже… Такие нарушения не способны повредить репутации Нилы или заставить Корда что-то заподозрить. Потом она заметила небольшую записку, приколотую к контракту. Она была от Гектора и адресована Керку Олмстеду.
— Вы просили Керка найти нарушения в ее контракте?
— Да.
Джанет кивнула:
— Если у нее не будет контракта, ее некому защищать… Мы сможем сделать с ней все, что захотим. Блестяще! — Подумав, она спросила: — Но почему вы отдали его Олмстеду?
— Потому что он, разумеется, завалит дело.
Джанет снова смерила его озадаченным взглядом:
— Тогда почему он согласился?
— Потому что я внушил ему, что это отличная мысль, — улыбнулся Гектор. — Притом его собственная мысль.
— А ее контракт вообще можно оспорить? — спросила Джанет.
— Разумеется, нет! — ответил Гектор. — Прицепиться практически не к чему… С Мошем Маккензи шутки плохи. Попробуйте встать на его пути — и он вас расплющит. Контракт составлял он.
— Значит, в основе всего лежит ваше желание, чтобы Керк все завалил.
— Да, в общем и целом… Оплошность будет не слишком крупной, но рано или поздно ему все зачтется.
Джанет молча обдумывала все за и против. Этот навык она отточила до совершенства в ходе медленного, но неуклонного восхождения по корпоративной лестнице.
— Вы понимаете, — начала она, больше чем когда-либо желая казаться полезной своему собеседнику, — что любая попытка оспорить контракт Харпер наведет доктора Харпер и мистера Корда на мысль, что вы знаете об их предположительной слабости друг к другу… Иными словами, какие у вас еще причины так поступать?
Гектор кивнул, снова оставшись невозмутимым:
— Джанет, я хочу, чтобы он знал, что GCI их подозревает. Страх не сразу разрушает уверенность в себе. Он заползает под кожу и постепенно отравляет организм. Пусть гадают, что нам известно, а что — еще нет, пусть трясутся, думая, как мы распорядимся имеющимися у нас сведениями. Пусть гадают, расскажем ли мы кому-нибудь об извращенных наклонностях доктора Харпер. Пусть они волнуются, а не мы. Вот увидите, скоро оба превратятся в жалких параноиков. В ответ Джастин ринется в атаку, которая с вашей помощью угодит прямо в нужное русло.
Джанет подняла голову от контракта, который она внимательно изучала.
— В вас.
— В меня, — кивнул Гектор. Глаза у него были холодными, он снова оскалился по-волчьи.
— Отлично, Гектор. Но когда станет известно, что вам назначили психоревизию, мне понадобится какой-то предлог, чтобы объяснить, почему я вам не помогла.
Гектор кивнул:
— Если кто-нибудь спросит, отвечайте, что у вас связаны руки.
— Почему? — спросила Джанет.
— Потому что, дорогая моя, против Человека вне корпорации мы практически бессильны.
Проснувшись, Джастин понял, что ему лучше. Точнее, он немного успокоился. Он огляделся по сторонам. Комната была почти точной копией приемной при его прежнем кабинете, там он часто ложился вздремнуть во время длинного рабочего дня. В небольшом помещении, обшитом резными панелями, стояли книжные стеллажи от пола до потолка. В камине горел огонь. У стены стояла стандартная двуспальная кровать, на которой он лежал. «Если уж кто-то копается в твоем организме, лучше просыпаться в знакомом окружении, — подумал он. — Хотя… собственно, какая разница?» Джастин зевнул и потянулся. Он не знал, чего ожидать от курса лечения, хотя Нила ему подробно обо всем рассказала. Но привык к тому, что после любого, так сказать, наркоза просыпаешься с больной головой и не понимаешь, где находишься. Примерно те же чувства он испытывал, когда умирал. Вспомнив, что сейчас он не умирает, он тем не менее не сразу пришел в себя.
Курс возрастной терапии предложила Нила, посоветовавшись и наведя справки, Джастин согласился. Но он настоял на том, чтобы лечиться в Боулдере. Там ему было удобнее, кроме того, ему было спокойнее в знакомой обстановке. Договориться оказалось нетрудно. GCI под давлением как общественности, так и акционеров решила пойти Джастину навстречу и создать ему приемлемые условия. Он оделся, в последний раз оглядел «свою» комнату и вышел в приемную, где Нила, паря в летающем кресле, деловито изучала что-то в своем цифродруге. Услышав, как Джастин входит, она подняла голову.
— Я хорошо себя чувствую, — сказал он, не дожидаясь ее вопроса. — Более того, я чувствую себя лучше… и даже увереннее, чем раньше.
— Очень рада, — ответила Нила, — и все равно ругаю себя за то, что не подумала о таком важном факторе. Ты просто воскрес не в том возрасте.
— Ты меня воскресила, а все остальное не важно.
