Странное поведение Гектора настолько ошеломило Джанет, что она молча смотрела ему вслед. Гектор вышел в коридор и скрылся в толпе.
В тот же миг, в такой же «приватной кабинке», только через несколько дверей, Джастин с трудом удерживался, чтобы не сделать с Мэнни то, что Джанет сделала с Гектором.
— Мэнни, может, объясните, в чем дело?
— Долго рассказывать, мистер Корд. Я — настоящий идиот. И почему я не догадался заранее? Блестяще, просто блестяще!
— Хотите сказать, все получится?
Мэнни с сомнением прищурил глаза.
— Что ж, ставки по-прежнему не в нашу пользу, но теперь у нас гораздо больше шансов на победу.
— Может, объясните, в чем дело?
— Мистер Корд, каждая минута, проведенная здесь, отнимает драгоценное время, когда я могу проработать линию защиты… Объясню позже.
Джастин глубоко вздохнул, напоминая себе, за что нанял Мэнни Блэка.
— Идите. До завтра!
Мэнни вышел из кабинки и, не обращая внимания на стайку репортеров, которые забрасывали его вопросами, зашагал к выходу. Он обдумывал свою аргументацию.
В современных судах Джастину нравилась стремительность. В прошлой жизни он привык, что судебные процессы тянутся месяцами или даже годами, и не переставал удивляться, слыша, что важный процесс завершился через несколько дней, а то и часов. Сначала он предположил, что скорость современного судопроизводства связана с естественной человеческой неприязнью к судебной системе. Но, столкнувшись с этой системой лично, он понял: современная цивилизация, возможно, еще больше зависима от суда, чем в его время. А причиной тому служит сама рыночная система. Почти все дела рассматривались в частных судах. Государство почти ничего не запрещало, следовательно, законы редко нарушались. Во времена Джастина даже честные, добропорядочные граждане просто не могли не преступать некоторые законы. Теперь же на тех, кто обращался в суд, почти всегда подавали встречный иск. После того как разрешили частные суды, скорость стала важным фактором. Хотя иногда стороны были заинтересованы в проволочках, подавляющее большинство тех, кто обращался в суд, стремились к тому, чтобы вердикт выносили как можно скорее. В конце концов, они оплачивали не только услуги адвоката, но и всего состава суда — судей, присяжных, несли расходы по эксплуатации здания и так далее. Таким образом, за прошедшие несколько сотен лет суды приучились работать быстро. После заявления Мэнни Джастину показалось, что его процесс нарушит сложившуюся традицию.
Мэнни подошел к своему месту в отличном настроении.
— Если суд позволит, я зачитаю закон HR 27–03, принятый на третий год после образования Аляскинской федерации.
Джанет Дельгадо вскочила на ноги:
— Я протестую!
— На каком основании? — осведомился главный судья Ли.
— Это не имеет отношения к делу!
— Если суд позволит, — продолжал Мэнни, — статья пятая, секция седьмая конституции конфедерации, также известная как «статья об унаследованных правах», гласит: «Все законы, конституционные положения и поправки, не вступающие в противоречие с положениями данной конституции, имеют силу до тех пор, пока соответствующее законодательное действие не решит иначе». Данное положение было добавлено для того, чтобы старые законы — некоторые из них действуют до сих пор — не нужно было переписывать и снова вводить в действие.
Судьи, тихо посовещавшись, объявили:
— Протест отклонен!
Джанет их решение как будто не удивило.
Мэнни улыбнулся и с явным удовольствием продолжал:
— Закон HR 27–03 является первым национальным законом об инкорпорации. Его положения почти забыты, поскольку перекрываются конституцией конфедерации. Однако его никто не отменял. Раздел четвертый данного закона гласит: «Любое лицо, не желающее инкорпорироваться и передавать государству пай в размере пяти процентов личного портфеля, имеет право уплачивать указанные пять процентов всех своих доходов в виде налога».
Джанет снова встала:
— Ваша честь, протестую! Во-первых…
— Мы выслушиваем аргументы в пользу налогообложения, — проворчал судья Ли, — в чем дело?
— Закон, процитированный моим оппонентом, не имеет отношения к делу, — продолжала Джанет. — Третья поправка к конституции гласит: «Любой закон, не применявшийся в течение пятидесяти лет, считается аннулированным».
— Ваша честь, — перебил ее Мэнни, — раздел третий третьей поправки гласит: «Верховный суд вправе считать тот или иной закон имеющим силу, если для того имеются веские основания».
— Мы пока не нашли таких оснований, мистер Блэк, — с мрачной миной отвечал главный судья Ли.
— И тем не менее позвольте изложить вам эти основания!
Главный судья Ли посовещался с коллегами. Почти все закивали. Он вздохнул:
— Госпожа Дельгадо, вы сказали «во-первых». Значит, у вас есть и «во-вторых»?
— Во-вторых, я протестую на основании статьи четвертой конституции, — ответила Джанет и ринулась в атаку:
