Они распахнули двери, и их с Джастином оглушили приветственные крики полумиллионной толпы людей. Поскольку они стояли наверху, их глазам открылось настоящее столпотворение. Нилу шум и крики испугали. Но она видела, что Джастин уверен в себе, спокоен — чуть ли не купается во всеобщем обожании. Вот он помахал рукой, и толпа ответила дружным ревом.
— Я свободен, — сказал Джастин, зная, что каждый цифродруг транслирует его слова и он как будто беседует лично с каждым человеком. — Но этого недостаточно! Мало того, чтобы свободным был один человек. Право выбора должно быть у всех!
Его слова были встречены новыми криками.
— Система инкорпорации, — продолжал он, — порочна не по самой своей сути. Но она должна измениться! Инкорпорирование ввели с целью помочь человечеству, а не поработить его!
Ответные крики чуть не оглушили Джастина. Он понял, какой силой теперь обладает. Он почувствовал ее и поддался искушению. «Все ведь так просто, — думал он. — Неужели то же самое испытывали все великие люди, способные изменить мир всего лишь словом?» Сейчас он мог объявить, что собирается баллотироваться в президенты и созвать новый конституционный конвент, который предоставил бы ему неограниченную власть. А если бы он не получил чего хотел, он мог бы ввергнуть всю систему в войну и анархию, а потом заново отстроить все на ровном месте по своему вкусу. Джастин хорошо помнил уроки истории. Власть близка — достаточно протянуть руку и схватить ее. Искушение было велико, но Джастин преодолел его. Демагогия — не тот путь, которым он намерен идти.
— Я думал, — крикнул он, — что мне лучше всего держаться в стороне, давать советы и вести за собой личным примером. Но события показали, что такой путь невозможен. Моя отстраненность губительна и уже повлекла за собой тысячи невинных жизней.
Толпа безмолвствовала, лишь отдельные энтузиасты продолжали выкрикивать лозунги в защиту Джастина.
— Я вынудил других решать порожденную мной проблему, но больше этого не повторится. С сегодняшнего дня я выставляю себя кандидатом на пост председателя Партии свободы!
Новые одобрительные крики.
— Если я возглавлю партию, — продолжал Джастин, — обещаю не занимать никаких выборных должностей. Я попробую руководить Партией свободы как можно лучше. Мы должны быть свободными — и мы будем свободны! Каждая новая жизнь обогащает нас, а каждая новая смерть обедняет. Давайте же стремиться к тому дню, когда свободных людей будет много! Давайте все трудиться ради того дня, когда все люди будут свободными!
Приветственные крики не утихали более часа.
Выйдя из здания суда, Джанет Дельгадо села в частный орбитолет и полетела в орпорт GCI. Она никому не говорила ни слова, и никто ничего у нее не спрашивал. Прилетев, она направилась прямиком в кабинет Гектора. Должно быть, в GCI заранее сообщили о ее прибытии, потому что в общем зале она не увидела ни одного «гекторенка».
— Ну, Самбьянко? — прошипела она, врываясь к нему. — Мне плевать, что вы — Замдир. Объясните, почему вы меня подставили, иначе я за себя не…
— Джастин Корд должен был выиграть, — ответил Гектор, перебив ее.
— Гектор, что с вами? Ведь именно вы убеждали меня, что Джастин Корд должен инкорпорироваться. Дело было практически у меня в кармане. Честно говоря, даже если бы вы заранее предупредили, что намекнете Мэнни о законе HR 27–03, я бы все равно выиграла дело. Перед вынесением вердикта судьи совещались целую неделю! Мне почти удалось склонить на свою сторону одного из этих гадов!
— Слава Дамзаху, что все же не удалось! — Вдруг Гектор улыбнулся, словно его посетила неожиданная мысль. — Этого гада, случайно, не Мэнни зовут?
Джанет смутилась:
— Все не так… Точнее, не совсем так. Он просто… в общем, мы с ним… — Она вспомнила, что зла на Гектора. — Не пытайтесь сменить тему!
— Конечно, вы с Мэнни имеете право на личную жизнь. Неужели вы думаете, что смогли бы выиграть дело, будь у вас больше времени на подготовку?
— Гектор, победа была близка! Знаете, почему они так долго совещались? Двое судей за меня и двое за Мэнни, обе стороны обрабатывают пятого судью!
— В таком случае я рад, что не дал вам нужного времени, потому что, как я уже сказал, Джастин обязан был выиграть дело.
— Ради любви к жене Дамзаха, может, объясните, почему?
