— Позволь объяснить, что я имею в виду, когда говорю, что ты победил. Если ты согласишься передать доктору Харпер одну свою акцию, GCI передаст контроль над всеми акциями доктора Харпер, находящимися в ее владении, самой доктору Харпер. Таким образом, у твоей подружки появится пакет в размере семидесяти целых четырех десятых процента, то есть она станет… пуленепробиваемой, если я правильно помню твое устарелое выражение.
— Да, — согласился Джастин, еще не веря. — Ты утверждаешь, что GCI добровольно откажется от десятков миллионов кредитов, которые приносит им Нила? Как-то не верится…
Гектор рассмеялся:
— Джастин, а ты подумай и сразу поймешь, сколько в самом деле стоит твоя сельская докторша!
Джастин быстро справился у себастьяна. Через секунду он поднял голову, не веря огромным цифрам.
— Акции Нилы стоят… миллиарды?! Значит, она следующий самый дорогой человек в Солнечной системе после Председателя?
— Угу, — кивнул Гектор.
— Я знал, что она дорого стоит, но чтобы столько… Почему? Наверное, здесь какая-то уловка? Ты что, изменил программу моего аватара?
— Он не может, — подал голос себастьян. — Для этого пришлось бы взять под контроль всю Нейросеть, а это не под силу даже GCI.
— Ну ладно. — Джастин повернулся к Гектору. — Почему она так дорого стоит?
Гектор не спешил с ответом.
— Ты понимаешь, что пять минут давно истекли?
— Пошел ты, Самбьянко! Я прекрасно знаю, сколько прошло времени. Почему она так дорого стоит?
— Из-за тебя, Джастин. Я мог бы объяснить подробнее, но я и сам почти ничего не понимаю. Как-нибудь сходи к психологу-маркетологу. Главное, рынок не только показывает ценность различных товаров и услуг, он также является зеркалом человечества. На нашем рынке впервые в истории каждый человек играет свою роль. Некоторые психомаркетологи даже называют рынок «подсознанием человечества». Все люди считают тебя причиной и сердцевиной кризиса, а подсознательно надеются, что ты — одновременно и лекарство, противоядие. Но купить твои акции никто не может. Скорее всего, никто никогда их и не купит… Но угадай, чьи акции есть в свободной продаже?
— Акции Нилы.
— Вот именно! Понимаешь, Джастин, она ближе всех к тебе. Я бы мог уже сейчас выйти в отставку и жить припеваючи — если бы, конечно, сохранил ее акции у себя.
— Значит, ты хочешь их продать, Самбьянко?
— Не продать, а скорее пожертвовать в общий котел, который GCI передаст тебе.
Джастин смерил его подозрительным взглядом:
— Ты серьезно?
— Это легко проверить. Если не хочешь считать меня своим лучшим другом, считай джинном из бутылки. Чего ты хочешь? Луну с неба? Мы можем тебе ее предоставить. Хочешь лицензию на колонизацию Венеры? Добыть ее непросто, но она твоя… Владей целой планетой, переименуй ее, назови Конкордией, Нилой или как тебе угодно. Кстати, как тебе такое предложение? Возьми контрольный пакет моих акций. Можешь мучить меня, как я сейчас мучаю тебя… весь остаток жизни! Хочешь акции Председателя? Пожалуйста! Тебе стоит только попросить!
— Ты искренне веришь, что одна моя акция сразу настолько все изменит?
— Да, — с торжественным видом ответил Гектор. — Все!
— Мне просто любопытно. Как? — спросил Джастин.
— Ты больше не будешь Человеком вне корпорации. Ты добровольно вольешься в ряды человечества. Сделай первый шаг, и GCI доделает остальное. Но ты должен пойти на это добровольно.
— А если я не пойду?
— Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — ответил Гектор, вставая с дивана.
Вначале он даже шевелиться боялся, настолько тонкой была проводимая им операция. Но для Гектора Самбьянко не рисковать — значило не дышать. Убедившись, что Джастин внимательно слушает его, Гектор решил встать и немного походить туда-сюда. Нервы у него были на пределе, неплохо немного размяться. К тому же на ходу лучше думается.
— Пойми, Джастин, наша система не плохая, а хорошая, намного лучше той, что была в твое время. Твои сторонники вопят «свобода», а имеют в виду «равенство». Думаешь, кому-то в самом деле нужны свобода или равенство? Я скажу тебе, чего хотят люди — и в вашу эпоху, и в мою. Они хотят, чтобы их оставили в покое. А желающие сами влиять на свою судьбу всегда найдут выход. Возьмем тебя. В наше время все проще. При нашем строе преуспеть может любой, поверь мне! Мы не искажаем свободу, мы на самом деле свободны. Свободны от боли, свободны от страданий и, хвала Дамзаху, свободны от равенства!
— Какая же это свобода, Гектор? — насмешливо спросил Джастин. — Это не свобода, а слепота. Ты ухитряешься не замечать очевидного. Технический прогресс позволил вам расставить ловушки для свободы и равенства, а на самом деле ваша система порабощает.
— Джастин, — возразил Гектор, — дело не в техническом прогрессе, а в социологии. Я подробно изучал твою эпоху. Помнишь, в старых рекламных роликах кто-то собирал деньги на помощь голодающим? На ваших глазах на телеэкранах умирали люди…
— Конечно помню. Я много жертвовал благотворительным организациям.
