Вне пределов полностью

— Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, почему ты так странно отреагировал, когда я назвала твою дочь маргариткой.

Словно услышав нас, Морган начинает капризничать.

— Я ненадолго.

Я открываю дверь.

— Она с ней встречалась?

— Что?

Я оборачиваюсь.

Суэйзи поджимает губы, а её взгляд становится немного настороженным, словно она опасается произнести что-то лишнее.

— Морган встречалась с Морган?

— Одна из них мертва, а другая — младенец.

— И все же… ты посещаешь могилу мертвой Морган.

— И что?

— Ты с ней разговариваешь?

— Какое это имеет значение? Она плачет. Тебе лучше пойти взять её на руки.

— Её почти не слышно, и я заберу её через секунду. Твоя лучшая подруга… ты назвал свою дочь в честь неё. Алё? Конечно, ты должен их познакомить. Я познакомила своего парня с моим покойным отцом. — Суэйзи склоняет голову набок. — Всё прошло намного лучше, чем я ожидала. Мой отец был немногословен, и я была уверена, что ему будет что сказать о татуировках моего парня.

— Ты ненормальная.

Мне не до смеха. Сейчас неподходящее время, и разговор принял неправильный оборот. Она сумасшедшая. Я нанял сумасшедшую молодую женщину присматривать за моим ребенком.

— Сказал парень, у которого рядом со столом стоит скелет.

Я сжимаю челюсти, чтобы сдержать эмоции. Я не хочу смеяться.

— Я профессор анатомии. А теперь иди и делай свою работу. Она плачет.

— Я возьму её, бутылочку и пакет с подгузниками. А ты возьми её автокресло.

— Нет. Увидимся через час.

Суэйзи поворачивается и бежит прочь, её голос затихает по мере того, как она удаляется по коридору в сторону детской.

— По дороге мы можем остановиться и выпить кофе со льдом. Мне нужно взбодриться. Я угощаю.

Я — босс, но в мире нянь «нет» означает «да». Если бы я не был убежден, что Суэйзи — настоящий мастер общения с малышами, увольнение за неподчинение было бы следующим логическим шагом. Но с Морган она просто волшебна. Я бы сказал, что дело в груди. У женщин есть подушечки для кормления, которые, похоже, нравятся младенцам. Но у Рейчел они тоже есть, и Морган капризничает с Рейчел так же, как со мной. Это может означать только одно: у Суэйзи волшебная грудь.

— Что это за улыбка? — спрашивает она, когда мы выезжаем из гаража.

Я прочищаю горло и стираю с лица улыбку. Волшебная грудь. Что со мной не так? Эта мысль пришла мне в голову самым материнским, анатомическим способом, какой только возможен, но… теперь, когда она, сама того не ведая, вызывает меня на откровенность, я чувствую себя похотливым старикашкой.

— Я даже не осознал, что улыбаюсь.

Я надеваю солнцезащитные очки, чтобы скрыть своё лицо от внимательного взгляда няни, которая ничего не упускает.

— Ты думал о Морган, своей подруге? Я не могу перестать думать о ней. Похоже, она обладала всем тем, чего мне не хватает. Я даже немного ей завидую.

— Она умерла.

Я бросаю на неё быстрый косой взгляд, из-за очков не видно, как я слегка приподнимаю бровь.

— Да… ладно, я не завидую этому, но у неё был парень в десять лет. У меня в то же время тоже был поклонник… Даже не хочу вспоминать. Это вызывает неловкость. В любом случае, я была умной, но неуверенной в себе и не пользовалась успехом у других. Её поцеловали в шею, и она захихикала. Мне же расстегнули лифчик, и я чуть не расплакалась.

— Судя по всему, ты справилась.

— Разумеется. — Она издаёт хриплый смешок. — С трудом. Это было нелегко. Могло произойти и так, и эдак. Хочешь знать самое невероятное? Смерть отца стала переломным моментом в моей жизни, но в хорошем смысле. И я понимаю, как странно это звучит, но это правда. Я говорила об этом с нашим психотерапевтом.

Наш психотерапевт. Это отвратительно. Из-за её слов мы оба выглядим, как придурки.

— Когда умер мой отец, я больше не была в центре внимания. Ожидания умерли вместе с ним. Думаю, если из плохого может получиться что-то хорошее, то его смерть принесла мне свободу. Наподобие… когда-нибудь, если ты встретишь другую женщину, которую полюбишь, это будет горько-сладким чувством. Что-то хорошее рождается из плохого.

Я отрицательно качаю головой несколько раз.

— Этого не произойдет. С меня достаточно.

— Достаточно?

— Если Морган не подарит мне когда-нибудь внучку, она станет последней женщиной, которую я полюблю.

— Оу. Это немного пессимистично. Тебе чуть за тридцать. Многое может случиться.

Она указывает на кофейню по правую сторону дороги.

Я отвечаю:

— Я любил Морган-Дейзи, и она умерла. Я любил Дженну, и она умерла. Прослеживаешь закономерность?

— О… вау. Не могу поверить, что доктор Грейсон позволил тебе уйти с такими мыслями.

— Я не говорил ему об этом. Мы всё ещё пытаемся понять, почему бог испытывает ко мне неприязнь. Я уверен, что мы зашли в тупик. Что ты хочешь?

Я останавливаюсь у кассы, чтобы сделать заказ.

— Большой карамельный кофе со сливками и льдом.

— Два больших карамельных кофе со сливками и льдом, — кричу я в динамик.

У неё отвисает челюсть.

— Ты заказал то же самое?

Я пожимаю плечами.

— Конечно. Почему бы и нет?