— Грифф никогда не пьет со мной вредный кофе. Он — олицетворение здорового образа жизни. Я не жалуюсь, но иногда так приятно иметь единомышленника в своих нездоровых привычках. Понимаешь, о чём я?
— Твой парень?
— Да. Гриффин. Он механик и техник в дилерском центре «Харлей».
— Парень с татуировками и на мотоцикле? Я тоже удивлен, что твой отец никак не отреагировал на это.
И это случилось. Она вывела меня на новый уровень безумия. Я веду своего новорожденного ребёнка на встречу с умершей подругой детства, при этом употребляя огромное количество кофеина, жира и сахара, и отпускаю неуместные шутки о мертвых людях.
Смех, наполняющий машину, словно Дейзи здесь, со мной, словно Дженна не умирала, словно бог не имеет ко мне претензий. Я хочу сохранить в памяти этот звук для тех ночей, когда задаюсь вопросом, что, черт возьми, случилось с моей жизнью. Это… это чувство — средство от моих грёбаных вечеринок жалости, которые, кажется, подкрадываются в самый неподходящий момент, например, когда Морган отказывается брать у меня бутылочку или когда она не перестает плакать, и я клянусь, что она горюет по маме и… это.
— Господи, Нейт… — она издала тихий, довольный звук, похожий на мычание. — Мне так не хватало твоего чувства юмора.
Я так резко останавливаюсь у окна заказов, что срабатывает ремень безопасности. Мы молча смотрим друг на друга. По её лицу разливается та же призрачная бледность, что и в тот день в детской. Это кажется странно знакомым. Она знала меня только как отца-одиночку и скорбящего вдовца. Это неоспоримая правда. Но… она смотрит на меня так, словно смотрела на меня всю мою жизнь.
— Суэйзи…
Она качает головой, не сводя с меня взгляда.
— Это прозвучало не так, как нужно. Не…
Тук. Тук. Тук.
Бариста у окна улыбается, протягивая два кофе со льдом. Я опускаю стекло и протягиваю ей двадцатку, не дожидаясь сдачи, а затем передаю один стакан Суэйзи и выезжаю с парковки.
— Нейт…
— Натаниэль.
В мои намерения не входило срываться на ней, но я на взводе по какой-то причине, которую не могу объяснить.
Всю оставшуюся дорогу до кладбища мы молчим. Как только мой белый «Эскалейд» оказывается на парковке, я открываю дверь.
— Оставайся здесь.
Суэйзи молчит. Я не могу смотреть на неё, потому что не знаю, на кого смотрю, и не могу вынести того, как она смотрит на меня. Это так чертовски тревожно. Она закрывает дверь. Боковым зрением я вижу, как она кивает.
До могилы Дейзи путь неблизкий. Она находится в дальнем углу рядом с родителями её мамы. Они присматривают за ней. Прошло более двух десятилетий, брак, ребёнок и потеря жены… Я до сих пор не могу навестить её без комка в горле и боли в груди.
Единственная оставшаяся у меня настоящая любовь извивается, когда я прижимаю её к груди, а головку кладу под подбородок.
— Шшш… все хорошо, милая. Я хочу познакомить тебя с моей подругой, Морган.
Я останавливаюсь у черного надгробия.
— Привет, Дейзи.
Я проглатываю комок в горле, слушая, как ветер завывает в высоких деревьях. Мне так много нужно сказать. Я не посещаю это место чаще одного раза в год. Но за год многое случается.
Морган продолжает суетиться, так что я слегка подкидываю её.
— Я стал отцом. Можешь в это поверить?
Чертовы слезы. За все восемь лет, что мы были вместе, я плакал перед Дейзи только один раз. Это было в день её смерти, и она не могла видеть моих слёз. С тех пор я плакал только один раз — в день смерти Дженны, здесь, где она покоится.
— Итак… ты, наверное, уже знаешь… Дженна умерла, рожая нашу дочь. Мы назвали её Морган. Безумно, правда?
Снова и снова сглатывая, я пытаюсь сдержать свои эмоции.
— Ты видела Дженну? Наверняка вы делились историями и смеялись над моими недостатками и глупостями, которые я совершал.
Я прижимаюсь губами к голове Морган, пытаясь успокоить её.
— Я плохой отец. Но… — Я смеюсь, превозмогая боль. — Это всего лишь на восемнадцать лет, верно? Это… чёрт… — Я шмыгаю носом и одной рукой крепко прижимаю Морган к себе, а другой вытираю лицо. — …на три года дольше, чем ты прожила.
Слова вырываются сами собой. Я не уверен, что когда-нибудь пойму причины этого.
Что за бог забирает
Морган издает пронзительный крик.
— Позволь.
Я поворачиваюсь на голос Суэйзи. Она проводит рукой по спине Морган, не встречая моего взгляда — моего жалкого взгляда, наполненного слезами. Я передаю дочь Суэйзи, и через несколько секунд она успокаивается.
Да, это извращенная мысль, но она помогает мне вернуть самообладание, и я позволяю ей прогнать печаль.
Повернувшись обратно к надгробию, я приседаю на корточки, пока её имя не оказывается в нескольких сантиметрах от моего лица.
