Я же подумал, что Система не могла дать что-то просто так — это я уже понял. Если она скрывает мой истинный статус от других, значит, на то есть причина. И я не собирался эту тайну открывать. Пусть для всех я останусь обычным. Возможно, в этом моё преимущество. Тем более после того видения, которое меня накрыло, когда я выпрыгивал из червоточины.
Подняв на него взгляд, я выдал свою историю в нескольких простых фразах:
— Скорее всего еще до Системы я попал в больницу, которая находится в этом городе. Я был в коме. Насколько я понял, этот город считался закрытым, и больница была не самая простая, — слова слетали с губ легко, почти естественно. — А очнулся я три дня назад. И тут же впервые увидел интерфейс.
Виктор наклонился ближе, его глаза сузились. Он явно был из тех людей, кто умеет слушать не только ушами, но и всем телом. Каждый его жест, каждое движение мышц лица выдавало опытного человека, привыкшего читать собеседников.
— А что было до комы? — спросил он, барабаня пальцами по банке тушенки.
— Не помню. Абсолютно белый шум, как будто бы не было меня. С нее то я вышел только из-за того, что аппарат, поддерживающий меня десять лет в состоянии комы, исчерпал своё питание.
Виктор вскинул голову, его глаза расширились:
— То есть как — не помнишь? Вообще ничего?
В его голосе звучало не столько удивление, сколько подозрение.
— Я помню всё, — ответил я, проводя пальцем по горлышку бутылки. — Всё, что не касается меня. Но себя не помню абсолютно — кем я был, где я был, кем работал, были ли у меня семья, друзья…
Я замолчал, чувствуя внезапную пустоту внутри. Это была правда — может быть, единственная часть моего рассказа, которая была абсолютно искренней.
Виктор смотрел на меня, и в его взгляде явно читалось, что он абсолютно мне не верит. По крайней мере, в то, что я мог пролежать в коме, пока планета была повержена в хаос, навлечённый Системой. Это явно читалось по его взгляду.
— Что-то ты не договариваешь, Глеб, — произнёс он наконец, откидываясь спиной к шахте.
— Говорю, как есть, — я пожал плечами, стараясь выглядеть максимально безразличным.
— Ну хорошо, — Виктор склонил голову. — Но ты уверен, что это закрытый город и больничка эта не совсем обычная, откуда эти знания? — он слегка прищурился.
— Да встретил я тут одних… меценатов, — слово «меценаты» я произнёс с лёгкой насмешкой. — Да и рассказали.
— И кого ж ты встретил? — в его голосе появились стальные нотки.
— Саня и Серёга, — ответил я небрежно, словно это были самые обычные имена в мире. — Сводили меня к Червоточине. Да там хотели оставить.
Я заметил, как изменилось выражение его лица при упоминании Червоточины и этих двух персонажей. Зрачки слегка расширились, уголок рта дёрнулся. Это была важная информация для него.
— Саня и Серёга? — он словно пробовал имена на вкус. — Один коренастый, с русыми волосами, а второй чуть пониже и со шрамом под левым глазом?
— Да, они, — ответил я, удивлённо вскинув бровь. — Вы знакомы?
— Не сказать, что лично, — протянул он, рассматривая свои руки с мозолистыми пальцами. — Но попросили доставить их в одно место. Уж больно они накуролесили, — он поднял взгляд. — Подскажешь, где они?
— Подскажу, — кивнул я. — В Червоточине.
— Как в Червоточине? — его брови сошлись на переносице. — Ты же говоришь, что они сводили тебя к Червоточине, а они что, там остались? В ней?
— Да, остались, — я сделал глоток воды, чтобы скрыть нервозность. — Схлопнулась она.
— Интересно, — протянул Виктор с сомнением. — Это точно?
— Точнее некуда, — я поставил бутылку у ног. — Я с неё вывалился и, держа на мушке, дождался, пока та схлопнулась. Но те с неё так и не вышли.
— Это важная информация, — Виктор кивнул, словно принимая решение. — Спасибо.
На мгновение его лицо стало почти дружелюбным. Почти. В уголках глаз всё ещё таилась настороженность человека, привыкшего выживать в мире, где даже воздух может оказаться твоим врагом.
— Ну а теперь, — я старался как можно быстрее перевести тему, — расскажи мне, кто ты? Что делаешь в этом городе и зачем тебе понадобились Саня с Серёгой?
Виктор посмотрел на меня, вздохнул и ответил:
— Я наёмник, — тихо сказал он. — Хожу, куда глаза глядят, и выполняю разные заказы. Повышенной сложности, так сказать. Вот, не так давно попросили доставить этих двух гавриков Кочевникам.
— Что за кочевники? — удивился я.
Виктор прищурился, изучая меня с головы до ног, словно пытаясь разглядеть трещины в моей истории.
— Так ты что, не знаешь, как здесь люди живут?
— Ну, те двое говорили, что постоянно в движении, — я пожал плечами.
— Правильно говорили — в движении, — кивнул Виктор. — Поэтому и называют себя Кочевниками. Видишь ли, такие условия диктует Система.
Он произнёс слово «Система» с тем особым оттенком, с каким верующие произносят имя своего бога — смесь страха, уважения и затаённой ненависти.
Он снова посмотрел на меня, прищурился, словно пытаясь что-то вспомнить.
— Нет, я определённо тебя где-то видел…
