Внезапно кто-то из преследователей пнул пустую консервную банку, она с грохотом покатилась по полу. Мы, пользуясь моментом, слегка ускорились, при этом под ногами зашуршал мусор, которого на полу было не мало.
— Что это? — напряжённо спросил один.
— Крысы, наверное, — ответил второй, но в голосе слышалась неуверенность.
Они направились в нашу сторону, лучи фонарей приближались к нашему укрытию.
Я лихорадочно соображал, что делать. До двери оставалось метра три, но если мы побежим — нас сразу заметят.
И тут, словно услышав мои мысли, Вика схватила какой-то болт и бросила его в дальний угол помещения. Тот с грохотом ударился о металлическую бочку.
— Там! — крикнул один из преследователей, и оба бросились в ту сторону.
Мы, не теряя ни секунды, метнулись к двери. Я дёрнул ручку — заперто! Сердце ухнуло вниз, но Вика уже доставала что-то из инвентаря — что-то похожее на тонкую проволоку.
— Сейчас, — прошептала она и принялась ковырять в замке.
Сзади раздались проклятия — наши преследователи поняли, что их обманули, и уже возвращались. Их шаги гремели по бетонному полу.
— Вика, быстрее, — прошипел я, лихорадочно оглядываясь.
— Почти, — пробормотала она, поворачивая проволоку в замке.
Лучи фонарей уже скользили по ящикам рядом с нами, ещё секунда — и нас обнаружат.
Щелчок! Замок поддался, и дверь приоткрылась. Мы скользнули внутрь и прикрыли её за собой в тот самый момент, когда луч фонаря скользнул по тому месту, где мы только что стояли.
За дверью оказался узкий коридор, ведущий куда-то вниз. Пахло сыростью и плесенью.
— Подвал? — прошептал я.
— Похоже на то, — кивнула Вика. — Надеюсь, там будет выход.
Мы осторожно двинулись по коридору, держась за стены. Света не было, приходилось идти практически на ощупь. Фонарь Вики сел.
Коридор повернул, и впереди забрезжил слабый свет. Мы ускорили шаг и вскоре оказались в небольшом помещении с зарешеченным окном под потолком. Через него проникал тусклый дневной свет.
— Смотри, — Вика указала на железную лестницу, ведущую к люку в потолке. — Похоже на технический выход.
Я подошёл к ней и осторожно поднялся, открыл задвижку и толкнул люк. Он поддался, со скрипом открывая путь наружу. Я выглянул — это был какой-то двор, окружённый высокими стенами. Вдалеке виднелась арка, ведущая на улицу.
— Чисто, — сказал я, вылезая и помогая Вике, протянув руку.
Оказавшись во дворе, мы осмотрелись. Судя по всему, это был задний двор какого-то большого здания. Повсюду валялся мусор, ржавели остовы каких-то машин.
— Нужно выбираться отсюда и найти где переночевать, — прошептал я Вике. — Скоро стемнеет.
Мы устремились к арке, которая вела на улицу, перпендикулярную центральной, но уже через несколько десятков шагов стало ясно, что путь отрезан — туда лучше не соваться. Были слышны выстрелы, пусть и не частые, но достаточные для того, чтобы привлечь к себе внимание зомби, которые стекались на звук стрельбы, выползая из всех своих закутков.
Сейчас создавалось впечатление, что центральная улица буквально кишела ими. Их тела, некогда человеческие, теперь двигались неестественно, рывками, словно марионетки в руках безумного кукловода. Они стягивались к месту, откуда доносились выстрелы, а те становились всё интенсивнее.
— Тем, кто за нами гнался, явно сейчас не до нас, — прошептал я, наблюдая, как нарастает волна мертвецов.
— Нам тоже по дороге никак, — хрипло сказала Вика, кивая на подъезд здания напротив, через дорогу. — Пошли через крыши.
Мы юркнули в подъезд, когда улица на мгновение опустела, и стали подыматься по лестнице. Она была завалена мусором, так что каждый шаг был как заявление: «Вот мы здесь». Тут лежали обрывки газет, разбитые бутылки, какие-то доски и даже детская коляска, перевёрнутая набок. Всё это свидетельствовало о поспешном бегстве бывших жителей — или об их последнем пути.
Мы подымались, стараясь делать это максимально тихо, но каждый шаг раздавался эхом от стен. Я шёл впереди, осторожно прощупывая путь и отодвигая особо крупный мусор. Вика прикрывала спину, время от времени оглядываясь назад, прислушиваясь к звукам снизу.
Радовало то, что двери на лестничных площадках все были закрыты, под одной даже увидели вбитый клин. Видать, тут не один раз были мародёры, раз приняли такие меры. Либо кто-то из жильцов, перед своим поспешным уходом решил защитить свое жилище.
— Как думаешь, там внутри кто-то остался? — тихо спросил я, кивая на одну из дверей, которая была забаррикадирована особенно тщательно.
— Если и так, то уже давно не в человеческом обличье, — отрезала Вика. — Не отвлекайся.
На четвёртом этаже нам пришлось протискиваться через наполовину обрушившуюся стену. Кто-то, видимо, пытался заблокировать проход наверх, но сделал это неумело. Камни и куски штукатурки рассыпались под нашими ногами, создавая новую волну шума.
— Тише ты! — прошипела Вика, когда я случайно задел локтем торчащую арматуру, и та загудела, как струна.
— Прости, — выдохнул я, пропуская её вперёд на следующий пролёт.
На последнем этаже люк на крышу оказался выбит. Видать, использовалось место как выход на крышу и раньше.
