— Ну а ты сам подумай, — сказал я, наконец слезая с него и протягивая руку, чтобы помочь подняться. — У подруги твоей началась паника, видать, от того, что впервые попала в червоточину, что вблизи увидела зомбаков, что выбраться отсюда возможности нет, потому что те перекрыли выход.
Дима медленно поднялся, отряхивая одежду. Взгляд его стал менее яростным, более задумчивым.
— Вот и запаниковала твоя красавица, — продолжал я. — А паника в червоточине — это смерть. Не только для неё, но и для всех нас. Человек в панике кричит, бежит куда попало, привлекает внимание всего, что есть поблизости.
Я показал рукой в сторону, откуда доносились стоны зомби.
— Слышишь? Твои крики уже начали их приманивать. А если бы Кира начала метаться и орать от ужаса? Думаешь, мы бы тут сейчас спокойно разговаривали?
Дима опустил глаза, видимо, начиная понимать ситуацию.
— И если бы Вика её на поводок не взяла, то её уже давно схарчили бы, — добавил я. — Причём не исключено, что вместе с нами. А ты вот таким образом решил, значит, отблагодарить?
— Прости, Глеб, — тихо сказал Дима. — Не подумал.
— Так ты думай! — резко оборвал я его. — Ты, я так понимаю, десяток лет живёшь в этом дерьме, а думать не научился?
Дима вздрогнул от моего тона.
— На меня же не стал нападать, хотя я из того самого списка, — продолжал я. — А на неё-то зачем? Она нам жизнь спасла!
— Да не ожидал, что она мозгоправ, — пробормотал он. — В первый раз такое вижу.
— Не мозгоправ она, — покачал головой я. — Просто человек с необычными способностями. Как и многие другие в этом мире. Разница лишь в том, как эти способности использовать.
— Ещё один необдуманный шаг, — предупредил я, глядя ему в глаза, — и будете топать сами, куда хотите и как хотите. А я каждый раз оглядываться не хочу, понимаешь?
Дима кивнул, явно пристыженный.
— Понимаю. Больше не будет.
Откуда-то издалека доносилось урчание и шарканье ног. Зомби шли на наши голоса, медленно, но неотвратимо. Времени у нас было мало — нужно было быстро привести Вику в чувства и двигаться отсюда как можно быстрее. Синяя червоточина нам явно не по зубам.
Пока я высказывал Диме всё, что о нём думаю, не стесняясь в выражениях и объясняя, какой он безмозглый придурок, Вика наконец зашевелилась. Сначала чуть заметно — пальцы дёрнулись, потом рука медленно поднялась к голове. Она слегка застонала, звук получился хриплый, болезненный.
Я тут же прекратил воспитательную беседу с Димой и подскочил к ней, опустившись на колени рядом. Дима тоже замолчал, наблюдая за происходящим с явным беспокойством на лице. Видно было, что он понимает — если с Викой что-то серьёзное, то вины его тут не отмыть.
— Вика, ты как? — тихо спросил я, стараясь не делать резких движений.
Она попыталась перевернуться набок, я осторожно помог ей, поддерживая под плечо. Движения были неуверенные, координация явно нарушена. Потом она медленно попробовала подняться в сидячее положение, морщась от боли.
— Легонько, не спеши, — сказал я, придерживая её.
Вика ухватилась за затылок обеими руками, зажмурилась.
— Ой, блин, это чем меня так? — пробормотала она, голос звучал глухо, словно через вату. — Башка трещит как орех.
Потом она посмотрела на ладонь, которой держалась за затылок. Та была вся в крови — тёмные пятна на пальцах, красные разводы на запястье. Кровь уже подсохла, но всё равно выглядело пугающе.
Вика медленно оглянулась вокруг, изучая обстановку. Глаза у неё были мутные, взгляд плавающий — явные признаки сотрясения. На какое-то мгновение она задумалась, видно было, как в голове складываются кусочки мозаики.
Потом, видать, сложила два плюс два и поняла, что произошло. Лицо её исказилось от ярости.
И ни с того ни с сего она резко, буквально взлетев с места несмотря на головокружение, набросилась на Диму с кулаками. Движение было настолько неожиданным и быстрым, что я не успел среагировать.
— Сука! — заорала она, размахивая руками. — Ты что творишь, тварь⁈
Дима попятился, но Вика наседала на него так яростно, что тот не успевал нормально отбиваться. Она била его, куда попало — по лицу, по груди, по плечам. Первый хук пришёлся ему точно в челюсть, второй — в солнечное сплетение. Дима согнулся, ловя один удар за другим, ушёл в глухую защиту, закрываясь руками.
— Вика, стой! — шикнул я, пытаясь подскочить к ним.
Но она была в полной ярости, словно берсерк. Удары сыпались один за другим, техничные и жёсткие — было видно, что девчонка умеет драться. Дима, бедолага, даже не знал, как на всё это реагировать. Отбиваться от женщины? Бить в ответ? Он просто стоял, пытаясь прикрыться, и хватал тумаки.
— Прибью! — кричала Вика, не прекращая атаку. — Ты че удумал, урод⁈
Очередной удар пришёлся Диме в рёбра, он охнул и присел. Вика тут же воспользовалась моментом и, оттолкнув его, повалила на землю. Дима рухнул на спину, а она начала пинать его ногами — в бок, в живот, в ноги.
— Мразь! — уже чуть ли не орала она, не переставая лягаться. — Козёл конченый!
