Парень был бледен — явный морфинист на вид. Но номер свой он отрабатывал. Под отворотами пиджака у него имелись мышцы, как и на худосочных, словно спички, плечиках. Сам же себя он, наверное, по-прежнему считал девяностофунтовым слабаком. Он уставился на Беззаконца, как будто гигант был голодным львом, жаждущим закусить бледненьким мальчиком.
— Это вы Беззаконец?
— Мистер Арчибальд Беззаконец.
— Да-да, разумеется, — залепетал молодой человек. — Я Грант Харли, помощник мистера Виале. Прошу следовать за мной.
Он повел нас по настилу над занимающим весь коридор прудом, где плавали зеркальные карпы. В стоявших у стен кадках тянулись вверх трубочки бамбука. Мы вошли в большую комнату, где размещались пять секретарш. У каждой рабочий стол имел свой пастельного тона цвет. В этой комнате были окна и вместо набившей оскомину магнитофонной попсы звучала классическая флейта.
Одна из секретарш, сорокалетняя негритянка с широкой грудью и маленькими глазками, поднялась и подошла к нам.
— Вы Беззаконец? — спросила она меня.
— Мистер Беззаконец — это я, — встрял Арчибальд.
Негритянке, похоже, не понравилось, что этот человек знает себе цену, но, думаю, на нее большего страху нагнали его размеры и рык.
— Сюда, — указала она.
Через небольшую дверь мы прошли в длинный темный коридор. В конце его белела дверь. Секретарша открыла ее и провела нас в большую комнату, в центре которой ниже уровня пола располагался кабинет. Нам пришлось спуститься на пять ступенек, чтобы оказаться на уровне стола, за которым сидел человек такой заурядной наружности, что его и описать почти невозможно.
Вытянувшись на все свои пять футов и девять дюймов, он смотрел на нас вкрадчивыми карими глазами. Волосы темные, кожа белее белой. Руки — обыкновеннее не бывает. Костюм умеренно серого цвета, сорочка белая, с еле заметной голубой нитью.
— Арчибальд! — обратился он к тому, кому надо.
— Я знаком с вами? — спросил мой возможный работодатель.
— Нет. Но разумеется, я многое о вас знаю. Шесть лет назад у нас на Шри-Ланке пропало изумрудное ожерелье, и никто представить не мог, что оно когда-нибудь отыщется. Но в один прекрасный день вы пришли и швырнули его на стол. Насколько помнится, плату свою перевели какой-то благотворительной организации.
— Не могли бы мы присесть, мистер Виале?
— Разумеется. Прошу простить меня. Как зовут вашего приятеля?
— Феликс, — подал я голос. — Орлеан.
— Присаживайтесь, Феликс, Арчибальд. Сюда, на софу.
Напротив его стола располагалась мягкая пушистая софа. Перед нами оказался темный ореховый кофейный столик, весь в пятнах. Виале сел на простой стул из орехового дерева.
— Выпьете чего-нибудь?
— Поговорим о красных алмазах, — ответствовал Беззаконец.
— Мне нравится, когда человек сразу переходит к делу, — произнес Жюль Виале. — Дело — это то, что заставляет мир вращаться…
— …как камешек вокруг костей невинных, — добавил Беззаконец. — Кого вы подозреваете в краже?
— В общем-то, мистер Беззаконец, я не имею права обсуждать обстоятельства любого находящегося в производстве дела, которое мы расследуем. Однако если…
Арчибальд встал.
— Пошли, Феликс.
Не успел я подняться, как страховой следователь вскочил на ноги, подняв руки вверх.
— Не надо так, — произнес он. — Вы же знаете, есть правила, которым я обязан следовать.
— У меня нет времени на ваши правила, мистер. Там люди гибнут, а ваше правительство скрывает это. Прогнило что-то в этом бизнесе, и я именно тот, кому надлежит оздоровить и очистить его.
— Что вы имели в виду, говоря о правительстве? — спросил Виале.
— Сначала вы ответите на мои вопросы, мистер Страховой Служитель, а потом я поделюсь сведениями с вами.
— Едва ли это справедливо, знаете ли, — замямлил Виале. — А ну как я сообщу вам все сведения, какими располагаю, а вы потом повернетесь да уйдете или заявите, что в действительности ничего не знаете.
— Я вам не лжец! — рявкнул Беззаконец. — Лжете вы. Все это здание — ложь. Мальчик ваш бледнолицый и ваши надутые секретарши — ложь. Если бы вы пожирали у себя за столом живую плоть, а у каждой двери выставили бы по горшку с говном, тогда, может, вы и были бы в чем-то на полпути к правде. Нет. Я не лжец, мистер Страховой Служитель. Я единственная правда, какую вы за целый год увидели.
Голос его звучал несколько взволнованно, натянуто. Я испугался — вдруг это и есть признак одного из его психологических расстройств.
— Мистер Беззаконец, — обратился я к нему.
Когда он обернулся на мой возглас, я увидел безумие в его взгляде.
— Что?
— Мы не захватили чемоданчик, и я не в состоянии полностью все запротоколировать.
На какой-то миг он взъярился, но потом разум возобладал. И он, смеясь, успокоил:
— Все в порядке, Феликс. Мы пока просто поговорим. — И, обернувшись к Виале, спросил: — Скажите, кого вы подозреваете в краже?
Виале посмотрел на нас обоих и вздохнул:
— Человека по имени Ламарр.
— Бенни, — кивнул Беззаконец. — Его и Лану Дрексел. А еще Валери Локс, Кеннета Корнелла и Генри Лансмана. Солдаты нам известны. Нам нужно знать, кто за ними стоит, кто финансирует.
Я видел, как сосредоточенно запоминает Виале имена.
