— Да? Кто это? — Судя по тону, ее не интересовало, кто пришел. — По какому праву вы врываетесь ко мне?
— Меня зовут Питер О'Нилл. Из полицейского управления Нью-Йорка.
Питер сделал несколько шагов навстречу ей по выложенной гравием дорожке. Быстрым движением головы она остановила его:
— Стойте где стоите. Из полиции?
— Я хотел удостоверение показать.
— Что все это значит?
Питер показал ей жетон.
— Джон Леланд Рэнсом.
Она выронила из правой руки трезубую вилку на скамью и оперлась о нее, словно дыхание перехватило. К Питеру она стояла спиной. От сухих листьев, скользивших по стеклянной крыше теплицы, внутри крутился калейдоскоп теней. Питер отер пот со лба и вновь пошел к ней.
— Вы позировали Рэнсому.
— И что? Кто вам сказал?
— Он и сказал.
Она все еще вела себя скованно, хотя после его слов Анна Ван Лайер, похоже, взволновалась.
— Так вы знаете Джона? Видели его?
— Да.
— Когда?
— Пару месяцев назад. — Питер одолел разделяющее их пространство. Анна, стрельнув в него еще раз глазами, словно застенчивая девочка, прикрыла рукой в перчатке половину лица, хотя, пожалуй, вид гостя ее больше не тревожил.
— Как поживает Джон? — Голос ее неожиданно сделался сочным от наполнивших его чувств. — Он… вспоминал меня?
— Что было, то было, — успокаивающе произнес Питер и решился спросить: — Вы все еще любите Рэнсома?
Анна вздрогнула всем телом, закрылась перчаткой, съежилась, будто он бросил в нее камнем.
— Что Джон сказал обо мне? Прошу вас!
Понимая, что задел за живое, Питер взялся утешать:
— Сказал, что год, который провел с вами, был одним из счастливейших в его жизни.
И все же, когда через несколько мгновений Анна принялась тихонько всхлипывать, Питер почувствовал жалость к ней. Подойдя еще ближе, он тронул ее за руку.
— Не надо, — попросила она. — Просто уйдите.
— Анна, сколько прошло с тех пор, как вы видели его в последний раз?
— Полтора года, — ответила та печально.
— Еще он сказал… так ему казалось… что вы были очень счастливы.
Анна Ван Лайер от удивления открыла рот. Потом ее затрясло от смеха, будто она более жестокой шутки в жизни не слышала. Внезапно женщина повернулась к Питеру и, стащив с головы садовую шляпу, уставилась на него немигающим взглядом.
Питеру вдруг показалось, будто кто-то резко и сильно вмазал ему прямо в солнечное сплетение.
Обращенное к нему когда-то прекрасное лицо было ужасно. Анну кто-то варварски исполосовал ножом. Видно было, что делались попытки подправить причиненный ущерб, но пластические хирурги смогли только то, что в их силах. Восстановить перерезанные нервы не под силу никакому хирургу, даже самому талантливому. Вот и скособочило у женщины рот в одну сторону. Левый глаз у нее не видел, затянулся светлой пленкой муки.
— Кто это вас так? Рэнсом?
Потрясенная Анна отшатнулась от Питера:
— Что? Джон?! Да как вы подумать могли такое! Я так и не увидела, кто напал на меня. Это произошло прямо на улице, в Ист-Виллидже. Может, грабитель. Но я ведь не сопротивлялась, тогда зачем же он… зачем?!
— Полиция.
— Так его и не нашла. — Она в упор смотрела на Питера, а сквозь него — в прошлое. — Или вы пришли сообщить мне что-то?
— Нет. Я об этом ничего не знаю. Простите.
— А-а… Пустое. Столько лет прошло…
Анна опять надела садовую шляпу, поправила поля, не глядя на Питера. Она вновь пребывала в прошлом.
— Можете передать Джону, я не всегда буду такой. Еще одна операция — мне обещали. До сих пор я десять перенесла. Тогда я… наконец-то буду готова для Джона. — Она ожидала вопроса, задавать который Питер в общем-то не собирался. — Чтобы снова позировать! — Игривая улыбка мелькнула и угасла. — Иначе я бы, знаете ли, попросту взаперти сидела. Я зарядку делаю, упражнения. Скажите Джону… я счастлива, что он так терпелив, но терпеть осталось недолго.
Несмотря на жуткую влажность в теплице, на морось, летевшую из труб, у Питера пересохло в горле. Он попытался улыбнуться, но лицо будто пластырем стянуло. Понял, что только мельком заглянул в глубины ее умопомрачения. Самое достойное для него в тот момент было уйти, оставив бедняжке уверенность в том, что ее грезы исполнятся.
— Я передам ему, мисс Ван Лайер. Именно этих слов он и ждал.
В следующую субботу вечером Питер с отцом катали шары в бильярдной «Рыцари Колумба», и сын давал старику выигрывать. Так уж давно повелось, еще в «Лошади», когда у Корина хватало силенок даже для баскетбола. Питер всегда, притворяясь огорченным, приговаривал: «Что-то я сегодня не в форме». Потом отец взял пиво, и они уютно устроились за столиком в любимом спортивном баре.
— Я слышал, ты копался в старых нераскрытых делах в Девятом, — произнес Корин, смахивая пену с усов. Он взглянул на один из больших экранов, расставленных по всему бару. Там бесновались очередные поп-знаменитости.
— Папа, — восхищенно воскликнул Питер, — и все-то ты слышишь!
— У себя в округе. Что стряслось?
— Да так, заинтересовался кое-чем в свободное время. — И он рассказал о нападении на Ван Лайер.
— Сколько раз ее полоснули?
