– В семь? Давай! В традиционном месте всех влюбленных – у Пушкина.
«Влюбленных? А ты считаешь, что мы влюбленные? Или, может, сам влюблен? Или просто брякнул для красного словца?»
– Ну договорились. В семь у Пушкина.
– Я буду очень ждать.
«Ждать!.. Что ж ты не настоял, чтобы мы встретились сегодня?.. Не уговорил, не уболтал?..»
Леся положила трубку. К дикой радости, охватившей все ее существо, радости оттого, что Вася позвонил, примешивалась досада, что они увидятся только завтра, и он не проявил никакой настойчивости, чтобы повстречаться теперь же. А потом она подумала, совершенно трезво и даже меркантильно, как взрослая женщина: «А может, хорошо, что он такой робкий и совсем не напористый? Может, как раз Васечка своей
И все равно: радость от Васиного звонка оказалась настолько вдохновляющей, что Леся тут же, сей момент, не вставая с лавочки, придумала, как ей выйти на актрису Манирову. И куда-то улетучились мысли, что надо съезжать с Васечкиной дачи. Наоборот, Леся даже какую-то ответственность почувствовала: получалось, что она его домик будто бы охраняет. Облагораживает, стережет. Даже захотелось сделать на участке что-нибудь полезное: бурьян скосить, что ли?..
Возвращаться в Гречаниново Лесе пришлось в самый час пик, поэтому она решила сесть в электричку на вокзале – есть шанс занять сидячее место. Милиционеры в метро и на трех вокзалах – хоть девушка и напрягалась, и проходила мимо, потупившись – не обращали на нее решительно никакого внимания. Правда, у нее у самой пару раз возникало странное чувство, словно кто-то исподволь за ней наблюдает… Она даже оглядывалась, но не заметила никого подозрительного. «Первый шаг к паранойе, – сердито подумала Леся. – Я, наверное, перетрудилась и слишком много думала о том, что я под подозрением… Надо выкинуть дурацкие мысли из головы!»
В поезде она уселась у открытого окошка, купила мороженое у разносчицы – и жизнь показалась ей чудесной. Милиция ее не разыскивала, работа клеилась, она мчит из душного города на дачу, а главное – завтра у Леси самое настоящее свидание!..
…Когда она спустя час отпирала калитку на Васечкином участке, ее из-за соседнего забора окликнула тетя Люба. Казалось, она специально поджидала Лесю.
– Здравствуйте, теть Люба! – весело поздоровалась девушка.
– Подойди-ка, – скомандовала соседка.
Леся покорно приблизилась к ограде.
Женщина строго посмотрела на нее и спросила:
– Ты завтра на похороны-то пойдешь?
– К-какие похороны? – удивленно выдавила Леся. Вихрь мыслей пронесся у нее в голове. Кого завтра хоронят? Брагина? Но откуда бабка об этом узнала? И главное, откуда она взяла, что Леся имеет какое-то отношение к продюсеру?
– А парень твой пойдет? – игнорируя ее вопрос, продолжала тетя Люба.
– Вася? Не знаю. А кого хоронят?
– Дядю его. Они, правда, не ладили, и родители его с ним не общались, но родной дядька есть дядька, и почтить его память, я считаю, надо, – категорично заключила соседка.
– А кто Васин дядя-то? – пролепетала Леся.
– А ты не знаешь? У Васьки дядька был человек богатый, в телевизоре его показывали, да он сюда раньше, когда они ладили, бывало, заезжал… Кино он занимается, профессия у него важная, но чудно называется, не упомню, не режиссер, а иначе, вроде проектора…
– Продюсер?
– Да, да, продюсер! Понавыдумывали ведь слов!.. Брагин Васиного дяди фамилия, Иван Арнольдыч Брагин.
Леся оторопело смотрела на соседку.
Тупо переспросила:
– Брагин – дядя Василия? Родной?
– А ты чего, не знала? Не рассказывал Васька тебе? Не говорил, что его убили?
Леся растерянно покачала головой:
– Не-ет.
Соседка строго спросила:
– Василий-то сегодня приедет?
– Не думаю. Нет.
– Ты вот что, – круто сменила тему разговора тетя Люба, – сейчас переодевайся, поешь – кушать-то дома есть? Или дать тебе?..
– Есть, есть, всего хватает, – торопливо заверила Леся.
– Ну смотри… Покушаешь, и приходи ко мне, – продолжала соседка, – собирать клубнику с земляникой, пока светло. Помоги мне, старой, жалко ягоду-то. И сама клубничкой подкормишься, говорят, два килограмма за сезон свежей ягоды надо съедать, чтобы не болеть, и варенья я тебе завтра сварю, сахар у меня есть. Все, жду тебя!
Соседка развернулась и решительно потопала в глубь своего участка. Леся осталась одна. В ее голове вихрем носились мысли.
Вася – племянник Брагина. Вот это новость. И никто, ни Кривошеев, ни сам Василий, об этом ни словом не обмолвился… Что это? Они оба ее подставили? Но как? И зачем? В чем смысл?.. И почему они не сказали ей, что Вася связан с этим делом?
Леся вошла в домик и принялась переодеваться. Бурление мыслей потихоньку успокаивалось. «Теперь понятно, – думала она, – кто написал то письмо, что спрятано здесь, под клеенкой, в ящичке с лекарствами. И почему почерк похож на ту бумагу с распределением ролей, что я видела сегодня на столе у Райтонена… Значит, Вася – племянник Брагина… Его родителей убили… А сейчас убили его дядю… И что из этого следует?..»
