Она посмотрела на расписание дежурств консьержей: Бычков, Паршинцев, Куприянова, Серегина… Сегодня, судя по дате, на вахте стояла Серегина. Значит, Елена Васильевна Серегина. На всякий случай запомнив фамилию, Леся вышла на залитую солнцем улицу.
Их с Ником расследование за сегодняшний день не продвинулось ни на миллиметр.
А самое главное: Васечка до сих пор и не подумал ей позвонить.
Леся перешла дорогу и добрела до входа на пруды. Встречные прохожие поглядывали на нее, кое-кто оборачивался. То ли она выделялась своим неформальным видом, с короткой стрижкой и татушкой, а может, грустью, написанной на лице. Публика здесь, в центре столицы, прохаживалась непростая. Насколько средний москвич казался богаче, красивее и ухоженнее среднестатистического жителя Лесиной родины – настолько народонаселение Патриков выглядело круче обычных обитателей Белокаменной. Вот навстречу, лучась лицом, прошел актер – с детства известный, только фамилию его Леся с испугу забыла. Вот двое иностранцев проследовали, без умолку треща на итальянском. И даже бомж, сидящий на одной из лавочек, в грязных штанах, с немытыми волосами и тапочках на босу ногу, читал, да не что-нибудь, а «Независимую газету».
Леся с трудом отыскала незанятую скамейку и уселась лицом к воде. Весь сегодняшний день она вспоминала о Васечке, пусть исподволь – мешали дела, – но чуть ли не постоянно. Теперь ее ничто не отвлекало от мыслей о нем, и мысли эти были грустные.
Похоже, она Васю просто испугала. Своими признаниями, своими слезами, своей несчастной судьбой. Разве парням охота связываться с несчастненькими! Они любят, чтобы все было без проблем. Весело, с подначками, хи-хи, ха-ха… А она… Она никому не нужна…
Захотелось плакать, но Леся переборола себя. Нельзя раскисать. Да и тушь потечет. И она постаралась перевести свои эмоции в рациональное русло. Мыслить логически, как и положено будущему следователю.
«Пожалуй, мне надо съезжать с Васечкиной дачи, – подумала она. – А то получается ужасно неловко и двусмысленно. Какая разница, ищет меня милиция, не ищет… Можно было бы понять смысл моего пребывания там, в Гречанинове, если бы я в доме отсиживалась, носа б оттуда не казала… А я все равно кружу по Москве, в непосредственной близости от места преступления, встречаюсь с подозреваемыми… Если захотят, меня возьмут в два счета…
Значит, решено? Я сегодня же возвращаюсь домой – то есть, конечно, не домой, а в Гречаниново, к Васечке на фазенду, – собираю вещи и еду в Первопрестольную, на свой Кленовый?.. Чемодан не слишком тяжелый, доволоку его как-нибудь до станции, а потом на электричку – и в столицу… А ключи от дачки оставлю соседке…»
Возвращаться в город не хотелось. Ей нравилось в Гречанинове. Ей было хорошо там, уютно. Правду же говорят, что жилища обычно бывают чем-то похожи на своих хозяев. Вот и в том домике Лесе казалось, будто она рядом с Васечкой, и он с ней, обнимает ее своими невесомыми и бестелесными объятиями…
В этот момент, словно по волшебству, в сумочке зазвонил телефон, Леся глянула на дисплей и увидела, что звонит он, Вася, и внутренне заметалась: что она ему скажет? И – что он скажет ей? Она со страхом смотрела на звонящий телефон и не решалась ответить. Наконец преодолела себя и нажала на кнопку соединения. Постаралась, чтобы голос звучал бодро и по-деловому.
– Алло?
– Привет, Лесечка, – сказал он ласково, обволакивающе. – Что делаешь?
«Еще не хватало брякнуть ему: жду твоего звонка!»
– Работаю, – индифферентно молвила она.
– Я тебя отвлекаю? – огорчился Вася.
– Нет-нет, можешь считать, что у меня как раз перерыв на чай.
«Боже мой, – ликовало все у нее внутри, – он мне позвонил! Он мил и ласков!»
– А мне что-то надоело в библиотеке сидеть, – небрежно сказал Вася. – Может, сходим куда-нибудь?
– Сейчас?
– А почему нет?
«Нет, я не должна, я не хочу соглашаться вот так сразу, с лету, на первое же приглашение, так не положено!..»
– А куда?
– Ну, например в кино.
Лесе до чрезвычайности хотелось прокричать: «Да, да, да! Пойдем, куда ты скажешь!» С Васей таяли, улетали, забывались прежние страхи, прежний ужас: остаться вдвоем с мужчиной, в темноте – наедине, пусть даже в зрительном зале, и она почти выговорила «Давай!», но потом постаралась поступить как положено, быть игривой и кокетливой:
– Ой, я так устала сегодня…
– Я за тобой заеду. Говори куда.
Она весь день ходила по Москве, утром толкалась в электричке, четыре раза проехалась в метро, дважды в маршрутке, сидела в жарком ресторане… И тушь наверняка поплыла, и дезодорант, возможно, ее уже не спасает… Нет, нет, лучше проявить благоразумие и перенести свидание на завтра…
И Леся повторила вслух:
– А может, лучше завтра?
И Васечка, дурак, легко согласился.
– Хм… Ну, завтра так завтра…
«Почему ж ты не настаиваешь, дурачок? Может, не очень-то хочешь меня видеть?»
– Во сколько? – спросил он. – В два, в три, в четыре, в пять?..
«Завтра мне надо отыскать актрису Манирову, – подумала Леся. – И еще найти сына-наркомана. Сложный день». – И она сказала:
– Давай в семь, с предварительным созвоном.
