В моей часовне пышный саркофагЕе стоит вблизи от алтаряЗа золотой решеткою. ПокаЯ жив, молиться буду ежедневно.ГерцогПойдем! Веди меня туда. Пусть с намиПоедет лучший из моих врачей,Попробуем от тленья упастиЗемной покров. Пусть мертвою водой,Настоянной на аравийских травах,Мы атомы спасем, что эту плотьБожественную дивно составляли,Распаду их свершиться не дадим.СвященникЧто я скажу? Как от тебя я скроюУжасное? Разъята красота!А это и чужому видеть страшно,Тем более тебе, отцу… Нет, нет!Избави бог! О том не смей и думать!ГерцогКакая пытка мне грозит еще?СвященникДай мне молчать! Дабы моим рассказомНе оскорбить сердец, ее любивших.Дай скрыть от всех, как, свергнувшись, онаСквозь заросли, о ребра скал нещадныхРазбившаяся, с рассеченным лбомК ногам моим свалилась бездыханно.Вот тут-то я, слезами обливаясь,Благословил тот день, когда пред богомОтрекся я от счастья быть отцом.ГерцогО да! Отцом ты не был. Знаю, тыПринадлежишь к постылым себялюбцам,Что жизнь свою в бесплодии влачат,От мира отрешившись. Прочь! Твой видОтвратен мне!Священник Другого я не ждал!Кто благосклонен к вестнику такому…(Хочет уйти.)ГерцогПрости меня! Останься! Ты не зналВосторгов — лицезреть лицо дитяти,В котором ты повторно ожил вновь.Тебе случалось это наблюдать?О, если бы случалось! Образ той,Которая и мне и всем на радостьБыла живым единством чудных черт,Ты не решился бы порвать на частиИ памяти б ее не осквернил.СвященникЧто ж делать мне прикажешь? ПовестиТебя ко гробу, чуждыми слезамиПолитому, когда я рухлый прах,Собравши в раку, тленью предавал?ГерцогМолчи, бесчувственный! Ты боль моюНе врачевать пришел, а приумножить!Увы! Слепые силы естества,Лишенные главенствованья духа,В борьбе друг с другом рушат красоту.В былые дни восторг отца виталНад неустанным таинством творенья.И вдруг: все замерло, и скорбный взорВ отчаянье распад и тленье видит.СвященникЧто свет и воздух хрупко возвели,То на́прочно хранит безмолвный гроб.ГерцогКак мудр обычай был великих древних;Неспешно сотворенное природойБожественное тело в час, когдаДух зиждущий его навек покинет,Без промедленья предавать огню.И если пламя сотней языковВзвивалось к небу и, меж туч и дыма,Плыло, крылам орлиным уподобясь,Тут высыхали слезы, бодрый взорРодных и близких, устремляясь ввысь,Следил, как новый бог вступает в мирЗаоблачных просторов олимпийских.Сбери в сосуд, из золота литой,Новопреставленной священный прах,Чтоб я осиротелыми рукамиХоть что-то ухватил, что́ я прижатьК груди бы мог, нетерпеливо ждущейХотя бы этих горестных объятий.Священник
