Фраза повисла в воздухе, окутанная мучительной тишиной. Никто не решался нарушить молчание, ожидая, что другой найдёт подходящие слова. Алексей первым справился с оцепенением, вытащил мятую пачку сигарет. Руки его дрожали не от страха – от злости. Он прикурил и произнёс спокойно:
– Дождались. Я думал, времени больше. Видимо, кто-то проболтался или просто подошла наша очередь. Конечно, могли бы без цирка. Но им надо было громко, с ордером и камерами.
Сергей сел рядом с Ольгой и взял её за руку. Пальцы у него были тёплыми и цепкими.
– Они что-то конкретное сказали? – спросил он.
– Только фамилию и что в интересах следствия, – её голос снова сорвался. – Он даже не сопротивлялся. Смотрел, будто прощался, будто хотел, чтобы я запомнила.
Катя стояла у стены, сжав кулаки. В её глазах была бессмысленная злость. Елена молча стояла у окна, отодвинув занавеску.
– Думаешь, это за последнюю съёмку? – спросила она, не оборачиваясь.
– Это уже неважно, – сказал Алексей. – Они давно всё знали, просто ждали подходящего момента. Теперь надо думать дальше.
– А что мы можем сделать? – Сергей едва сдерживал панику. – Мы кто? Любительский кружок. Нас всех выкопают.
– Если не паниковать, – сказал Алексей, стряхивая пепел на ковёр, – у нас сутки-другие есть. Может, просто пугают. Всё зависит от того, кто отдаёт команды.
– Нужно найти того, кто решает, – твёрдо сказала Катя. – Узнать, где он. Если это Лефортово – один разговор, если Ясенево – другой. Если БХСС, ещё шанс есть. Пятое управление – сложнее. Первое – совсем другая игра.
– Думаешь, они скажут? – усмехнулась Елена. – Они даже родной матери не скажут. Нам – тем более.
– Нет, но у нас есть Алексей, – сказала Катя, впервые глядя ему в глаза. – У тебя ведь связи есть. Не раз хвастался. Сейчас не до шуток. Подними контакты, вспомни, кому помогал. Кто-то ведь должен тебе.
Алексей медленно выдохнул.
– Подумаю. Но сразу скажу: вытаскивать его – это не просто просьба за коньяк. Это ставки и риски. Я знаю их систему. Если имя Михаила всплыло наверху, папка уже заведена. Её надо закрыть, запечатать или сжечь, но не оставить пустой.
– Мы друзья, – всхлипнула Ольга, – и должны хотя бы попытаться. Даже если это глупо и абсурдно, даже если шансов почти нет.
– Вот с абсурда и начнём, – кивнул Алексей. – Это у нас всегда получалось лучше всего. Без паники. Паника для других. Мы будем действовать.
Они переглянулись. Молчание стало другим – плотным, тревожным, но уже решительным. Что-то начинало формироваться – хаотичное, неясное, но отчаянное. Усталость сменилась вниманием, испуг – адреналином.
Алексей вдруг встрепенулся, вспомнив что-то важное, до того скрытое под бесполезными переживаниями. Он резко подался вперёд и так пристально посмотрел на Ольгу, что та вздрогнула и перестала плакать.
– Подожди-ка, ведь Михаил не просто так был спокойным, – заговорил Алексей, набирая уверенность. – Он говорил, у него есть крыша. Этот мужик с высокой должности… Как его, чёрт побери…
– Олег Брониславович, – тихо вставила Ольга, не сводя с него глаз, боясь упустить хоть слово.
– Точно! Олег Брониславович! Вот кто нам нужен! Он курировал все наши съёмки, последняя подпись всегда была за ним. Если кто и может остановить всю эту катавасию, так это он. Номер его телефона у тебя был, Михаил давал на крайний случай…
Ольга вздрогнула, будто Алексей вернул ей давно забытую память.
– Да-да, точно, – прошептала она, лихорадочно ощупав карманы халата. Затем бросилась к серванту и рванула дверцу с такой силой, что та едва не слетела с петель. Оттуда Ольга выхватила помятый блокнот, быстро перелистывая страницы.
– Есть! Вот он! – Ольга потрясла листком, словно найденной картой сокровищ. – Михаил сказал, никому не давать и звонить только в крайнем случае. Думаю, случай настал?
– Настал, – кивнул Алексей. – Звони сейчас, пока не поздно. Чем дольше ждём, тем дальше Михаил.
Ольга схватила телефонную трубку. Пальцы дрожали, когда она набирала номер. Каждый щелчок диска звучал как тревожный удар колокола, возвещая всем: отступать больше некуда.
Наконец раздались гудки – долгие, нервные. После мучительного ожидания в трубке щёлкнуло, и голос на другом конце провода произнёс сухо и раздражённо:
– Да, слушаю.
Ольга вздрогнула, сглотнула и заставила себя говорить:
– Это Ольга… подруга Михаила Конотопова. Он говорил звонить вам, если… случится беда. Его сегодня арестовали прямо дома. С ордером… Сказали – за нашу деятельность. Он говорил, только вы можете помочь…
Голос Олега Брониславовича остался прежним, лишь усилилась нотка раздражения:
– Понятно. Вы уверены, это был именно КГБ? Не БХСС или милиция? Может, Михаил ошибся?
– Очень серьёзно, – почти задыхаясь, ответила Ольга. – У них были документы. Они знали, зачем пришли.
Несколько секунд молчания показались ей вечностью. Голос снова прозвучал, уже с оттенком обречённого спокойствия:
– Хорошо, я понял. Успокойтесь, больше ничего не предпринимайте. Я сам во всём разберусь и поговорю с Михаилом, если ещё возможно всё решить тихо. Но больше сюда не звоните. Никому этот номер не давайте. Сидите тихо.
