К двухтысячному году может создаться ситуация, когда разнообразные иллюзии, религиозные чаяния и самые иррациональные поступки умножатся в невиданных и беспрецедентных масштабах. Подобное иррациональное поведение, направленное на самоуспокоение, наиболее вероятно в ситуации, где индивидуум находится под чрезмерной опекой и не получает устойчивого контакта с объективной реальностью. Возьмем, к примеру, людей, которых, к слову, немало, чей труд, в той или иной степени, в силу своей специфики, гарантирует постоянное столкновение с действительностью. Лишив такую категорию лиц работы или неких важнейших составляющих их деятельности, мы тем самым ослабим степень их контакта с реальностью. В результате создастся эффект – единичный личностно-индивидуальный или массовый – сопровождающийся таким явлением, как политическое размежевание, распад семьи и личная трагедия, – или же поиском неких «гуманистических» ценностей, обычно-рассматриваемых как бессмысленные и даже иррациональные…
Вообразите: ответ на некое ваше послание должен прийти лишь через сорок лет. Чудесное наследие вашим внукам, не правда ли?..
Бесчисленным эхом метался по дому
Путники, жалобный крик…
Но призраки были недвижны и немы…
Роберт Макдональд терпеливо ожидал корабль, который доставил бы его из Майами в Пуэрто-Рико. Времени было предостаточно: в Аресибо его ожидали теперь одни воспоминания. Куда спешить? Nous n'irons plus aux bois, les lauriers sont coupes.
Он снова забросил удочку в чистейшей голубизны воду, глубоко вдохнул аромат соленого морского бриза и принялся созерцать, как белоснежные паруса фрахтовых судов ползут по линии горизонта, скрываясь за краем земли.
На следующий день, когда под помостом шевелилась в воде целая связка рыбы, а в уме составилась новая программа компьютерного перевода с мандаринского диалекта на синголезский, к мосткам причалил тримаран с нейлоновым парусом, сброшенным, будто снежный сугроб, на золотистую палубу. Прямо у края мостков на палубе тримарана стоял викинг в голубых джинсовых шортах. Он бросил нейлоновый линь прямо в руки Макдональду.
– Эй, приятель, намотай-ка это вон на тот столбик, – попросил яхтсмен.
Макдональд лишь с удивлением вытаращился на него.
– Вон там торчит, видишь, приятель, – такой столбик, – невозмутимо продолжал яхтсмен.
Макдональд захлестнул двойную петлю вокруг истертого линями швартового. Медленно натягивая линь, яхта постепенно замедлила свой дрейф, замерла и сдала назад, на канатное ограждение, предохраняющее хрупкие борта от удара о помост.
– Спасибо, приятель, – проговорил яхтсмен. – Пусть ни одна твоя весточка не останется без ответа.
– Взаимно, – сказал Макдональд. – Неужто, ты сам со всем этим управляешься?
Он мотнул головой в сторону ухоженного кораблика с единственной рубкой на тройном корпусе. Борта, паруса, надстройки – все сияло белизной, сверкали полированной нержавеющей сталью мачты, и матово поблескивала тиковая палуба.
– Сам, да еще случайные пассажиры, – ответил яхтсмен.
Волосы на его голове, лице, груди и ногах выгорели почти до белизны парусов; там же, где волосы не защищали кожу, она приобрела цвет палубы.
– А если очень нужно, то и сам. У меня на борту компьютер. За несколько секунд он ставит парус, прогнозирует направление ветра, измеряет глубину, читает карты и даже, если попросишь, разыскивает для меня косяки рыбы.
– Скоро отправляешься обратно в Пуэрто-Рико? – как бы между прочим осведомился Макдональд.
