М…Золотов… ты мне уже пошептал. Как же он нашептывал по ночам такие вещи, что без румянца на щеках не вспомнишь! Приятно льстил…змей искуситель…
Мальчики кивают.
Но Дима все же решает уточнить:
— Так арбузы же турецкие?
Золотов хмурится.
— Я очень надеюсь, что у мамы появится мой ребенок, а не от турка.
Хихикаю, затыкая ладошкой рот и наблюдаю, как засобирались мужчины.
Похоже, придется глотать семечку.
Нина.
Знаменательная дата в нашей с Максимом жизни настала. Мы будем отмечать ее каждый год в уютном ресторанчике, не сводя друг с друга глаз, или на природе в окружении любимых детей, или еще где-нибудь, как пожелаем.
Сегодня я выхожу замуж за самого обаятельного и заботливого человека, а Максим женится на мне. Наверное, ему тоже повезло.
Я медленно иду по залу лучшего дворца бракосочетания между рядов с приглашенными гостями.
Здесь собрались все мои пресветлые боссы, их жены и дети. Еще бесконечные знакомые Золотова. Те, кто плохо меня знают, перешептываются при виде моего платья.
Юбка у него очень пышная с завышенной талией, скрывающей мой огромный живот. Платье расшитое ослепительными стразами, очень выделяется. Оно ярко-красного цвета, непривычное для некоторых гостей. И фата красная.
Я вообще сегодня в ударе.
Лишь мой дорогой Золотов ни капельки не удивляется, потому что привык.
Он замер на подиуме зала и смотрит на меня как на идеальную для него женщину.
А у меня воздух застревает в горле от красоты Максима. Нашим сыновьям Золотов подарил не только жизнь и светлое будущее, но и свою фамилию.
Мальчики не были против, мне кажется им вообще по барабану, лишь бы родители их любили и выглядели счастливыми. Прожив несколько лет с Семенихиными, мальчики много не просят.
Чем ближе подхожу, тем шире ползет у меня улыбка на лице.
Справа на резных стульях расположилась пожилая пара. В ней мужчина много лет проработал талантливым адвокатом, он вроде ментора Золотова.
— Вот какие пронырливые секретарши пошли, — шепчет на ухо супруге и думает, что я его не слышу, — быстро разбирают перспективных холостяков, не стесняясь. И не смотри что слабый пол…
К вот этим шепоткам я уже отношусь философски.
— Вы не представляете, насколько я слаба, — вклиниваюсь в их кулуарную беседу и вгоняю в краску.
Я много лет была помощницей и теперь эту славу трудно искоренить. Работай я хоть мыловаром, хоть губернатором, все равно несведущие люди будут считать меня прислужницей олигархов.
Двигаюсь к заветному месту новобрачных.
Лицо Максима при виде меня излучает восторг.
— Ты неподражаема Ниночка…
— Я просто пошла против системы, и свой образ придумала сама. Даже макияж и прическу лично делала.
И платье выбрала. Как бы ни советовали подружки купить что-то классическое, олицетворяющее чистоту и невинность, слушать их не стала.
У нас с Максимом сыновья во второй класс скоро пойдут, какая невинность? Зато сейчас чувствую себя женщиной-вулканом. Меня и Золотова все устраивает.
— На все руки мастерица.
Стихает музыка вальса.
Подружки всхлипывают от умиления.
Нарядная женщина, что будет регистрировать наш брак, начинает вступительную речь. Вскоре приближается к главному.
— Согласны ли вы, Максим Леонидович, взять в жены Нину Витальевну?
— Да! — без раздумий отвечает Золотов.
Теперь на первом ряду завздыхал его старший брат. Наверное, рад, что официально обзавелся вот такой вот родственницей!
— А вы, Нина Витальевна?
— Ой, не знаю, надо подумать. Это слишком ответственный шаг…
Сотрудница загса впадает в ступор, Золотов таращит на меня глаза, а зал с приглашенными, словно превращается в улей.
— Что ты такое говоришь? — рассержено одергивает меня Макс.
— Пошутить уже нельзя! — хихикаю. Оборачиваюсь к гостям, — спокойно! — кладу руку на платье, сминаю пышную юбку и демонстрирую живот, — Максим Леонидович железным образом обозначил свои планы на меня, естественно я согласна!
Чем ближе срок родов, тем страннее становятся мои шуточки. Сама себе удивляюсь. Хотя раньше лавры победителя по дурацкому юмору надежно держал в руках Демид Леонидович Грозный.
У меня, наверное, гормоны пляшут.
Наступает черед наших деток.
Мальчики, наряженные во фраки, на декоративной подставке выносят подушечку с кольцами.
У меня руки трясутся, как будто в первый раз выхожу замуж, ей-богу!
До этого момента колец я не видела. Они традиционные. Тут нет камней или декора, кроме гравировки, от которой у меня задрожало в коленях. На кольцах высечена та самая формула, придуманная сыновьями в день, когда они узнали что Максим папа. Только вместо вопроса сердечко. Лучше колец не придумать!
— Теперь жених может поцеловать невесту.
Максим наклоняется, сливая наши губы в сладком поцелуе.
Гости аплодируют нам.
Сыночки, засмущавшись, хихикают, прыгают вокруг нас и тоже хлопают в свои маленькие ладошки.
После регистрации выходим на роскошный балкон, чтобы сфотографироваться, стукнуться бокалами. Здесь уготованы столики с закусками, из небольших фонтанов струится теплый шоколад, вызывая у детей ликование.
А в тюрьме сейчас обед… макароны.
