Генерал Трембицкий смотрел на своих коллег из северных земель с тщательно скрываемым пренебрежением. До Чужой войны их владения назывались прибалтийскими республиками, но позже их немногочисленных уцелевших обитателей стали называть просто северянами. Наверное, потому, что дальше, по северному берегу Финского залива и по всему побережью Ботнического залива, после ударов чужих никто не выжил, а если там кто-то и остался, от них очень давно не было никаких вестей.
Впрочем, Трембицкий отдавал себе отчет в том, что эти лимитрофы могут принести некоторую пользу. Как минимум, они способны на какое-то время отвлечь на себя некоторую часть русской армии, которую сейчас лихорадочно пытается собрать император Богдан Клещеев, так что к представителям северян стоило проявить хотя бы минимальное уважение.
— Ясновельможный пан Трембицкий, — обратился к генералу представитель Рижско-Лиепайского независимого графства. — К сожалению, мы пока не располагаем точными сведениями о численности и боевой мощи русской армии, что заставляет моего сюзерена сомневаться в целесообразности начала нашего общего наступления без должной подготовки и разведки. К тому же погода сейчас ещё довольно неустойчива, и это может замедлить наше продвижение сильнее, чем сопротивление русских. Уверяю вас, граф Озолиньш ненавидит восточных варваров не меньше, чем ваш всемилостивейший король Сигизмунд четвертый, но он бы хотел знать, в чем смысл такой спешки?
— Нас торопят союзники, — неохотно признал Трембицкий. Он понимал, что какой-то частью информации с северянами в любом случае придется делиться, иначе заставить их вторгнуться на земли русских нечего и думать. — У франков есть агент в близком окружении императора Богдана первого, а у бритов — шпион среди людей герцога Петра Клещеева. И тот, и другой сообщают очень тревожные сведения. Наша разведка провела серьезную работу, проверяя предоставленные союзниками данные. Увы, их резиденты не ошибаются, и нам действительно есть о чем беспокоиться.
— У нас нет ни малейшего повода вам не верить, ясновельможный пан Трембицкий, — подключился к беседе генерал, прибывший из графства Тарту-Силламяэ. Тоже как бы независимого. — Однако мы надеемся услышать от вас подробности, которые позволят нам оценить масштабы нависшей с востока угрозы.
Трембицкий с ощутимым усилием подавил растущее раздражение и неохотно выложил на стол главный козырь:
— У русских появился морф, нашедший способ уничтожать чужих тварей в утерянных землях и возвращать эти территории под контроль людей.
— Разве такое возможно? — усомнился представитель графа Киндзюлиса, чьи земли лежали между пустошами, возникшими на местах городских агломераций Вильнюса и Клайпеды. — Это действительно проверенная информация?
— В этом нет никаких сомнений, — сухо ответил Трембицкий. — Пока темпы расчистки утерянных земель не слишком высоки, но уже сейчас ясно, что это не блеф. В одном из баронств на юге Русской Империи у чужих тварей уже отвоевана небольшая, но имеющая большую ценность территория.
— Плохо, что этот морф появился именно у восточных варваров, — недовольно поморщился представитель графа Озолиньша. — Но раз смог он, значит и у нас найдется кто-то не менее способный, кто сможет повторить и даже улучшить его методику. Не могут эти азиаты делать что-то лучше нас. Возможно, им просто повезло, и их морф случайно наткнулся на некий артефакт с необычными свойствами или удачно применил какую-то редкую способность. Нужно просто выяснить подробности, подобрать подходящих людей и поставить эту методику на поток. История знает немало случаев, когда русские натыкались на что-то полезное, но сами толком не понимали, какая ценность попала в их руки, а мы потом заимствовали это изобретение или метод, причем часто вместе с изобретателем, и доводили его до ума. Варвары при этом, как правило, так и оставались ни с чем и в итоге были вынуждены покупать у нас то, что сами же когда-то изобрели. Кстати, возможно, русского морфа стоит просто перекупить, а не устраивать из-за него полномасштабное вторжение.
— Боюсь, с этим мы уже опоздали, — отрицательно качнул головой Трембицкий. — Не спорю, такой подход мог бы сработать, но в данном случае русские сразу поняли, насколько ценный приз им достался. Вернее, не все русские, а конкретно граф, от которого этот морф уже получил титул и феод. Теперь он барон и вассал Казимира Волжского. Герцог Клещеев, сюзерен Волжского, пытался наложить лапу на столь перспективного морфа, но что-то у его людей пошло не так, и он упустил эту возможность. Так или иначе, информация выплыла наружу, и теперь к барону Белову и его методу уничтожения чужих тварей приковано слишком пристальное внимание. Перекупить его не получится, но и оставлять его русскому императору нельзя.
— И вы считаете, что кроме войны нет других методов решения этой проблемы?
