— Я схватил его, — рассказывал Билл, — и, когда перо вошло в него, он дернулся вверх и затрясся. Это все равно что вонзить нож в шею оленю. Тебе известно, что олени пытаются сделать в таких случаях?
— А то. Они обычно пытаются подняться на ноги.
— Это самый опасный момент, — сказал Билл. — В округе Льюис жил один мужик по имени Роб Харрис. Как-то раз он завалил оленя и вонзил нож ему в шею. Так этот сохатый-рогатый вскочил и рогами попал ему прямо в глаз. Роб лишился глаза.
— А что случилось с оленем? — поинтересовался Баттерс.
— Сбежал, падла. Роб говорит, что сунул ему нож прямо под лопатку, потому что кровищи было до черта и больше, — ответил Мартин. — Но олень остался жив. Бегает, наверное, сейчас по лесам…
— Точно. А вот этот чувак Шерилл — уже нет.
— После того как я вставил ему перо, — согласился Мартин. — Оп — и на том свете! Не то что некоторые.
Приятели одновременно повернулись и посмотрели на Лашеза, думая, что он мог обидеться, однако тот уже давно отрубился.
— Эта самая баба Купичек даже не дернулась, — сообщил Баттерс. — Даже не поняла, что в нее попала пуля. Одну секунду она видела меня, а в другую секунду — уже святого Петра.
— Глушитель хорошо сработал?
Ансель кивнул:
— Отлично. Слышен был лишь легкий хлопок, как будто открыли банку с содовой.
— Эх, мне бы такой.
— Если бы я снова собрался изготовить такую штуку, то сделал бы ее одноразовой. Знаешь, заряжаешь один патрон и несешь пушку с взведенным курком и пустым магазином. Тогда точно никто ни хрена не услышит.
Приятели продолжали болтать в том же духе, выключив звук телевизора. Каждые полчаса на экране всплывала физиономия Баттерса.
В первом дневном выпуске новостей, в пять утра, по «ТВ-3» показали несколько компьютерных фотороботов Лашеза и Баттерса — с разными прическами, с усами и бородой, и без них.
— Тебе нужно побрить голову, — посоветовал Мартин. — Это единственное, о чем они не подумали.
— Нет, слишком поздно, — возразил Баттерс и посмотрел на часы. — Через пару часов рассветет. Нужно съездить проверить дом, где живет дочка Дэвенпорта.
— Лучше подожди, пока проснется Дик, — сказал Билл.
Ансель покачал головой и встал со словами:
— Пятьдесят на пятьдесят, что там может быть засада. Дик ранен, а о тебе они пока не знают.
— Ты хоть протрезвел?
— Трезвее не бывает.
Мартин шлепнул себя по ляжкам и кивнул.
— Помоги мне ширнуться, — попросил Баттерс.
— А что ты принимаешь? — поинтересовался Билл.
— Всего понемногу, — ухмыльнулся Баттерс.
Лашез зашевелился, чуть приоткрыл глаза, затем закрыл их снова, устроился поудобнее и погрузился в сон.
— Ладно, мне пора, — сказал Баттерс. — А этот красавчик путь поспит.
Дел устроился в прихожей, вытянувшись на трех диванных подушках, положенных на пол. Смолл лежал на кровати одетый; правда, он снял обувь и остался в носках. Время от времени Смолл вставал, заходил в прихожую и шепотом спрашивал Лукаса:
— Ну как там?
— Пока ничего.
Дэвенпорт зевнул и нажал кнопку подсветки на наручных часах. Без пятнадцати шесть. Светать начнет часа через два. Он осторожно, стараясь не шуметь, на ощупь вошел в ванную. Это была гостевая ванная, небольшая, с унитазом и раковиной. На полочке — тюбик зубной пасты, в стаканчике — детские зубные щетки. Окон в маленькой комнатке не было.
Лукас закрыл за собой дверь и щелкнул выключателем. В глаза ударил яркий свет, и он зажмурился. Во рту была помойка. Выдавив на указательный палец пасты, Дэвенпорт, как мог, почистил десны и зубы. Сплюнув, немного постоял, опершись на край раковины и глядя на бегущую из крана воду.
Сплошные намеки и смутные предположения, но никакой конкретики. Пока. Однако ситуация будет развиваться стремительно. Если спустя неделю он сам, Уэзер, Сара, Дженнифер и Смолл все еще останутся живы, то самое опасное позади. С убийцами удастся покончить. В любом случае.
Лукасу ничто не мешает уехать. Сесть на самолет, улететь на Таити. Денег у него хватит, чтобы проделать это хоть сотню раз — полежать на песочке и вернуться обратно, когда бандитов повяжут. Вопрос всего одной недели. Оно, конечно, можно уехать, но, черт, как уедешь, когда в крови уже кипит охотничий азарт?
Дэвенпорту не нравилось то, что случилось с Шерил Кэпслок и другими, кого бандиты лишили жизни, но чувствовать себя охотником — черт, это ни с чем не сравнимое ощущение, и да поможет ему бог.
Лукас выключил свет, открыл дверь и вернулся в гостиную. Кэпслок не спал.
— Шерил почти ничего не чувствовала, когда ее привезли в палату, — сказал он.
— Зато сегодня еще как почувствует, — возразил Лукас и машинально потрогал шрам на горле.
— Да, врачи так и сказали.
— Они говорили что-нибудь о шрамах? — спросил Дэвенпорт.
— Шрамы останутся, но вряд ли страшные. В конце концов Шерил может отрастить волосы подлиннее.
— Я знаю одного пластического хирурга, хорошего друга Уэзер. Если понадобится, могу дать его телефон.
Полицейские на какое-то время замолчали.
Первым снова заговорил Дел:
— Умри она, я не знаю даже, смог бы жить без нее?
— С Шерил все будет в порядке.
