– Пока лучше не знать подробностей, старина. Немного закрытая информация, если ты знаешь, чем я занимался, а я думаю, что ты знаешь. Час работы, все тип-топ, и у тебя на руках остается солидная пачка денег. В евро, никаких дерьмовых фунтов.
– О каком типе крана мы разговариваем, сэр?
– Здоровенный хрен, восьмиколесный. С гидравлическим домкратом и прочими наворотами, которые тебе так нравятся. Можешь поверить. Фил, работы будет раз плюнуть. И ты, похоже, сможешь справиться с ней одной левой.
– У меня больше нет лицензии на работу с крупным оборудованием, сэр. С тех пор как расстался с армией, ни разу больше не работал на таком.
– Тебе не нужна лицензия. Никто тебя не станет проверять, чертова стройка принадлежит нам!
– А что насчет перегонки крана туда?
– Нет проблем. Все тщательно спланировано. Операция будет проходить на строительной площадке в Кенте.
– Довольно заманчиво.
– Тогда мы можем на тебя рассчитывать?
– Боюсь, что вряд ли…
Фил уже сталкивался с этим, получая от майора предложения «странной» работы за серьезные деньги. Он задумался о своих детях. Кирсти и Мэнди, обе ученицы начальной школы, любили своего папочку. Если он натворит глупостей и пропишется в тюряге лет на пять, то девочки вырастут, как и большинство их друзей, без отца.
– Не смогу быть полезным, Дональд, – сказал Фил. – Это не для меня. Я слишком прост и непритязателен, дружище. Мне нравится работа здесь, и я не хочу рисковать и потерять ее.
Дональд Купер провел своими массивными руками по густым черным волосам. Он потянулся и посмотрел вверх в небо. Филу было знакомо это движение, он видел его на площадке для парадов. Купер всегда так делал прежде, чем ударить кого-нибудь лбом в голову, но на Филе была защитная каска, ярко-желтая с острым козырьком.
Дональд посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся.
– Знал, что ты струхнешь, Пилчер. Ты всегда был таким. Только скажи кому-нибудь об этом хоть слово, и я убью тебя. Ты ведь знаешь это, не так ли?
Фил кивнул. Он знал это. Майор Купер не брал пленных, это было широко известно.
На этом они и расстались. Дональд забрался в свой «чероки» и задним ходом сдал со двора на скорости, поднимая с загаженной земли брызги масла и мелкие железки. Фил Пилчер поднялся в кабину «хамага» и завел его. Только когда взялся за гидравлический рычаг, он заметил, как сильно трясутся его руки.
– Да, я хочу вернуться назад, в Америку, – сказала Донна.
Поразмыслив, Майлз ясно осознал, что жена должна была так ему ответить. Он спросил ее, собирается ли она бросить его. У Майлза в руках была чашка чая, когда Донна кивнула. Майлз пристально смотрел на чашку какое-то время, гадая, будет ли она внезапно разбита. Не обошлось. Он спросил себя, чувствует ли он что-нибудь. Ничего. Это была просто информация. Его жена хочет оставить его и вернуться в Америку. Все просто.
Майлз думал о Марио и о странном замке. О женщине, чье лицо было закрыто волосами, женщине, которую Филипп вынес и положил на сиденье машины. О рядах могил на бесконечном военном кладбище, мимо которых он проезжал навстречу поднимавшемуся солнцу. А кругом – ни души. Он ощутил перемену в себе уже во время той короткой встречи с забавным невысоким мужчиной с усохшей рукой.
Майлз осторожно поставил чашку на стол. Он прислонился к раковине и вздохнул, как его отец, ожидая проявления чего-нибудь, напоминающего чувство. Для человека, теоретически никогда не испытывавшего эмоций, Майлз проявлял к ним повышенный интерес. Его мать дала сыну оценку, назвав чувствительным мальчиком и добавив, что для него нет ничего простого. Майлз видел теперь, оглядываясь назад, что он был, как взрослые и говорили, сложным ребенком. Может быть, он и сейчас был чувствительным мужчиной, у которого просто отсутствовала часть важного программного кода, который соединял его ощущения с… он не знал с чем. С ним самим, наверное.
Донна хочет бросить его. Интересно, что это сможет изменить в его жизни?
– Если бы я пообещал тебе, что перестану быть замкнутым, перестану иногда разбивать вещи вдребезги, это что-нибудь изменило бы? – спросил Майлз наконец.
Донна посмотрела на мужа. Она грустно покачала головой.
– Значит, у тебя есть другой?
Она долго не отвечала на этот вопрос. Звук работающего холодильника, этот особый звук людей-живущих-сами-по-себе, заложил ему уши.
Его взгляд блуждал по кухне, затем Майлз кое-что заметил. Донна плакала. Значит, здесь был замешан кто-то еще. Скорее всего, Калвиндер – кто это еще мог быть? Он всегда любовался его женой, это было слишком очевидно.
Был ли он, Майлз, на самом деле таким плохим? Возможно. Жизнь с ним была, наверное, сущим адом. Она перепробовала все, бедная Донна, все, что только могла придумать, чтобы удержать мужа, за исключением того, чтобы приубраться немного, бросить курить и перестать разговаривать постоянно со своим психотерапевтом. И она потерпела полное поражение.
