– Что я делаю? – сказал он и начал ходить маленькими кругами. – Это сумасшествие. Мы все должны быть сумасшедшими. Ехать по тоннелю в полной темноте… Мы потеряли разум, в самом деле.
Анна смотрела на него с невыразимой грустью. Пола, кажется, была вовсе не против того, чтобы ее называли сумасшедшей, но Анна явно обиделась. Майлз почувствовал себя виноватым.
– Я хочу сказать, что это хаос, полный бред. Это безнадежная, жалкая попытка, и… – У него начала кружиться голова. Майлз ощутил, как вновь обретенный контроль над собственной жиз нью ускользает от него, как песок сквозь пальцы. Его засасывала «трясина», хаос, беспорядок.
Без запинки Пола снова начала трещать:
– И вот что он мне сказал, пока вел машину. Просто поразительно! Потому что я рассказывала ему о том, как мой самый первый парень… мне было всего лишь четырнадцать… вел автомобиль, действительно, очень быстро и сказал мне, что уже слышал довольно моих историй, что ему их хватит до конца жизни, и вот тогда он сбил огромный плакат на автостраде, а я…
– Мы не хотим знать ничего о том, что ты там делала еще! – прокричала ей Анна. – Ты это понимаешь?
Пола ушла прочь. Майлз посмотрел на Марио, который мало обращал на них внимания. Позади Марио Филипп освобождался из плена черной материи. На кого бы он ни посмотрел, все были в замешательстве.
– Как вы можете оставаться таким спокойным, когда все так безнадежно? Эксперимент не удастся, Марио. Вы этого еще не поняли?
– Все очень хорошо, Майлз. Это все элементы единого процесса. Я получаю от него огромное удовольствие.
– Мне кажется, я сломал ногу, – сказал Филипп из-под черной материи. – И, возможно, руку.
– Вот что, давайте снова повесим занавес и в этот раз попробуем с полной нагрузкой, – сказал Марио.
Оказалось, что внутри большой спортивной сумки, которую он нес, был недавно приобретенный набор больших корзин. Он начал пытаться приладить их к велосипеду одной рукой, но без особого успеха.
Майлз и Анна оставили Филиппа стонать в одиночестве и поспешили на помощь Марио. Пола семенила вокруг них, плача и причитая по поводу своей ноги.
– Мы подсчитали, что если вы будете брать только пятидесятифунтовые купюры, то сможете набрать в каждую корзину по миллиону. Так что на каждом велосипеде будет по четыре миллиона фунтов, да еще по миллиону в рюкзаке за спиной – пять миллионов на одного ездока, что в сумме будет равняться пятнадцати миллионам. Не слабо, да?
– Пятнадцать миллионов фунтов? – спросила Анна. – Зачем нам брать так много?
– А почему бы нет? Раз уж вы все равно будете там. Почему бы не взять столько, сколько сможете унести. Это усложнит задачу.
– Мы все сошли с ума, разве нет? – спросил Майлз. Он посмотрел на Анну, увидев в ее глазах какую-то обреченность. Она слабо улыбнулась и кивнула.
– Абсолютно.
Меньше всего инспектору Виллису хотелось делиться с таким трудом добытой информацией с группой соперничающих коллег в Нью-Скотленд-Ярде.
Ему пришлось немало потопать ножками, не говоря уже о пытке вертолетом, чтобы раздобыть сведения. Какого дьявола он должен сообщать их еще кому бы то ни было и позволить другим украсть славу?
– Похоже, что на севере Франции внезапно активизировалась семья Серафино, – сказал Хопкинс, офицер из столичного отдела, которого посылали в командировку в Европол и который посчитал, что это автоматически его возвысило над всеми остальными.
– Только из-за того, что Хопкинс говорит немного по-французски, он считает, что солнце светит всем из его прямой кишки, – прошептал Виллис инспектору Барберу, сидящему рядом с ним. Славный инспектор Барбер не ответил на это никак.
– Семья собирается в одном из своих замков в Нормандии, и мы держим их под колпаком.
– Спасибо, Хопкинс, – сказал главный инспектор Маккей. – Барбер, что вы нам расскажете?
Инспектор Барбер поднялся с места и зачитал написанное в блокноте. Виллис смущенно смотрел в сторону, пока тот докладывал. Барбер был сущим подхалимом.
– Если все зайдет настолько далеко, шеф, будет очень трудно найти преступника. Огромные суммы текут через Сити ежечасно, и можно только догадываться, сколько человек ежеминутно покупают и продают стерлинги. Прямо сейчас, в этот самый момент, настоящее сумасшествие творится на валютном рынке. Я не знаю, читали ли вы в последнее время биржевые ведомости…
– Постоянно, даже сидя на унитазе, – с сарказмом сказал Виллис.
– Да, так вот, те из нас, кто их читают, должны были заметить, что в настоящий момент фунт стерлингов очень популярная валюта во всем мире. Он невероятно силен сейчас, и, похоже, все сейчас хотят покупать фунт, частично из-за его огромных торговых преимуществ перед евро. Пять лет назад никто не мог предположить, что всё так повернется, поэтому, говоря простым языком, соблазн велик. Если у вас на руках имеется несколько миллионов фунтов и в последний момент вы переведете их все в евро, то вы можете стать евро-миллиардером.
