— Ах ты безрукий, неумеха косолапый! И ничегошеньки ты у меня еще не можешь…
Услышав, что он неумеха и растяпа, косолапый и бестолковый, раз, другой, третий, ребенок легко может утратить всякий интерес к окружающим его вещам, ему быстро надоест стараться овладеть нужными навыками, и тогда вам придется сначала долго и мучительно вселять в него желание и надежду освоить мир, и только потом поощрять его робкие и вялые попытки.
Что говорить — конечно, быстрее и легче застегнуть Вовке все шесть пуговиц, чем дожидаться, пока он справится с одной. Только признаемся честно: спеша помогать, мы ведь не сыну, а себе облегчаем жизнь.
Один мой добрый приятель постоянно повторяет: «Терпение во мне воспитали дети!» У него их трое.
НИКОГДА НЕ ПУГАЙТЕ ДЕТЕЙ ни темнотой, ни милиционером, ни страшным дедушкой с мешком, ни отцом, который-де скоро придет с работы и все ему «объяснит», как надо.
Если вы сначала пугаете, а потом пытаетесь на самом деле исполнить вашу угрозу, ну, скажем, сажаете своего сына в темную кладовку или запираете в ванную комнату, то вы далеко не лучшим образом воздействуете на неокрепшую нервную систему мальчика, и чем завершится такая, с позволения сказать, воспитательная мера, предположить трудно. Лично я думаю, что ничего хорошего ждать не приходится.
Ну а если вы только пугаете: вот придет милиционер, вот дождешься деда с мешком — и ни милиционер, ни мифический дед не являются, ребенок перестает вам верить. А это уже никуда не годится.
Воспитывать человека, не пользуясь его доверием (даже если человеку три года от роду!), невозможно.
Позволю себе еще один практический совет. Всем нам будет много легче жить, если мы приучим себя к мысли: РЕБЕНОК ВСЕ ПОНИМАЕТ! А это значит, что успешное воздействие на малыша возможно только при полной искренности. Если вы притворяетесь, что дочка очень вас обрадовала своим трудолюбием, а на самом деле едва замечаете, как она разодела и вымыла своих кукол, будьте уверены: очень скоро ее «хозяйственный раж» и старание иссякнут.
Разумеется, тремя тактическими советами не исчерпывается, а лишь обозначается арсенал средств, овладеть которыми предстоит каждому воспитателю. Хочу заметить, что примеры, которые я привожу, будут иметь смысл при одном непременном условии — они должны сопровождаться обязательным читательским размышлением. Все, о чем я поведу речь дальше, лишь материал для сравнения, обсуждения и, я надеюсь, спора.
Единственное, что представляется мне абсолютно бесспорным, и хотелось бы, чтобы читатель тоже так считал: воспитание нельзя откладывать на завтра, на послезавтра, словом на потом. Упустить время — значит упустить все.
Она явилась внезапно, как смерч или снежный обвал. Небрежно представилась корреспондентом молодежного журнала и, что называется, с порога объявила:
— А что касается современных проблем воспитания, то тут нужен абсолютно новый подход, а не косметические поправки. Вот вы, например, согласны? — и, не дожидаясь моего ответа, который, как я успел понять, был ей совершенно не нужен; пояснила:
— Почему не решаются «вечные» проблемы? Только потому, что те, кто воспитывает, стареют раньше, чем научаются понимать воспитуемых. Впрочем, это тоже так, шорох! И к вам у меня другой вопрос. Мне сказали, что вы получаете много писем от ребят. Это соответствует?
Сраженный таким напором, я покорно подтвердил:
— Соответствует.
— Если не секрет, — о чем они пишут?
Я стал отвечать, но очень скоро почувствовал: содержание ребячьих писем посетительницу не занимает, и потому, как принято говорить, поспешил закруглиться.
— Прекрасно! — одобрила она мою оперативность. — А теперь скажите: вы отвечаете на все письма?
— Стараюсь, хотя, как вы, вероятно, можете попять, задача эта далеко не простая.
— Еще вопрос: а, собственно, для чего вы им отвечаете? Только, чур, откровенно!
— Как для чего?.. — несколько растерялся я. — Раз люди обращаются, они, надо думать, ждут ответа, рассчитывают получить или совет, или какую-то информацию, бывает, нужна человеку помощь…
— Теперь последнее: много ли материала для своих книг вы извлекаете из ребячьих писем? Вы понимаете, о чем я?
Нет, я не рассердился, просто мне сделалось вдруг смешно, и я постарался ответить самым серьезным образом:
— Ну как вам сказать… почти все, что я написал за последние двадцать с лишним лет, так или иначе подсказано ребятами. Прежде всего — факты…
Только теперь посетительница начала записывать. Она не поднимала головы, не поправляла волос, спадавших на лицо, карандаш ее веселой птицей порхал над блокнотом.
А я продолжал:
— Из детской почты я постоянно извлекаю занятные ситуации, характерные словечки и, разумеется, идеи.
— Как вы сказали? Идеи? — Она смотрела на меня откровенно подозрительно. — Но какие, собственно, у этих недорослей могут быть идеи? Идеи — это же о-го-го какой масштабчик!..
Пожалуй, здесь я могу со спокойной совестью расстаться с самоуверенной девицей-репортером, предварительно поблагодарив ее за нечаянный подарок, — она надоумила меня на разговор об идеях, занимающих ребячьи головы.
