Пока прикреплял подрывной патрон к свинцовому колпаку, изрезал ноги и грудь об острые ракушки, которыми обросла мина. Теперь нужно было поджечь бикфордов шнур. Вернулся на катер, отдохнул и вновь спустился в воду. Юрченко поджег пеньковый фитиль и сунул мне в зубы.
— Осторожно плывите, не замочите, — предупредил он.
Я подплыл к мине и стал поджигать бикфордов шнур, но он, как назло, не загорался. Наконец появился сизый дымок. Порядок. Теперь — быстрее уходить, до взрыва несколько минут.
У борта катера меня подхватили матросские руки. Тут же взревели моторы, и корабль на полном ходу начал удаляться от мины.
Шли дни. Метр за метром, район за районом очищали мы от мин.
Но вот обстановка ухудшилась. В тот день дивизион шел, как обычно, строем уступа. Легли на второй галс.
И тут сразу заметили, что у одной пары катеров трал изменил форму.
— На катере поднят сигнал «Затралил мину», — доложил сигнальщик.
На следующем галсе затралили еще одну мину. Катер семафором запросил у командира дивизиона разрешения выйти из строя. Получил «добро».
Мины находились на определенной глубине. На заданном расстоянии от поверхности воды они удерживались специальным тросом — минрепом, который крепится к якорю, лежащему на дне. При затраливании такую мину отбуксировывали на мелководье, там она всплывала, и ее подрывали.
В этом же случае оказалось, что вокруг большие глубины — около сорока метров, а до мелководья нужно идти не менее двух часов. Получается, что на уничтожение каждой затраленной мины два катера потеряют часов пять. Нужно было найти какой-то другой выход.
Комсомолец Василий Буряк высказал предположение: а нельзя ли мину подорвать прямо в трале. Мичман Денисов возразил:
— При каждом подрыве мины мы уничтожим и трал-часть.
— Попробуем сделать так, чтобы сохранить трал-часть, — не унимался Буряк. — Мину освободим от трала и уничтожим прямо на месте.
— А как это сделать?
— Нужно подумать... Выход, конечно же, есть... Ну?
— Со шлюпки.
Предложение понравилось. Сообщили о нем командиру дивизиона. Тот согласился и выслал шлюпку. На ней к катерам пришел и минер Островский.
Василий Буряк тем временем все подготовил к уничтожению мины. Когда шлюпка подошла, он спустился в нее.
— Дельное предложение, — одобрительно заметил Островский. — Надо теперь подумать, как лучше осуществить его.
— Осуществим!
Затраленную мину Островский и Буряк обнаружили сразу.
Это была большая корабельная мина с зарядом взрывчатого вещества в двести сорок килограммов.
— Взрывать надо подальше от тральщиков, — сказал Островский.
— Длины кабеля в сто двадцать метров достаточно? — спросил Буряк.
— Вполне, — ответил Островский. — Подрывной патрон надо закрепить на мине. После этого тральщики должны удалиться, а мы останемся на шлюпке.
Буряк снял робу, прыгнул в воду и, нырнув, оказался около мины. Подвесил на ее «рога» подрывной патрон и — обратно.
— Порядок! — крикнул он, хватаясь обеими руками за транцевую доску шлюпки.
Островский дал команду тральщикам, чтобы отходили.
Начала удаляться и шлюпка, только в другую сторону. Сзади нее тянулся электрический провод, соединенный с подрывным патроном.
— Стоп! Достаточно! — приказал Островский.
Поворот ключа подрывной машинки — и там, где находилась мина, в воздух поднялся огромный водяной столб.
Только разделались с одной миной, как два катера затралили другую.
— Попали на минное поле, — определил командир дивизиона.
Теперь уже знали, что делать с миной, не затрачивая на ее подрыв много времени. Предложение Василия Буряка оправдало себя и позволило сэкономить много драгоценных часов.
День клонился к вечеру. Но моряки продолжали тралить. После обнаружения мин, а их в этот день подорвали шесть штук, район положено было протралить еще несколько раз.
Пришлось заночевать в море. С утра вновь приступили к работе.
Всего в этом районе было подорвано шестнадцать мин.
Немало бывало трудностей при тралении. Катера очень маленькие. На каждом из них команда в пять человек. В хорошую погоду прекрасно. А как заштормит, то личный состав промокал до нитки, да и качка изматывала изрядно.
Особенно много неприятностей стало у моряков, когда отряд, которым командовал Василий Спиридонович Новик, послали тралить район Железного мыса на Черном море.
Сперва все шло хорошо. Июльские дни у Таманского полуострова были погожими — полный штиль, а на небе — ни облачка. Правда, изматывала жара.
Около недели находились тральщики в этом районе. Море было гладким, словно огромное зеркало. На его чистой поверхности строем клина шел отряд катеров. Позади катеров легкий белый бурун, за которым видны буйки, выстроившиеся по дуге.
Командир отряда и штурман зорко следят за строем, строго выдерживают скорость движения, интервалы между кораблями.
Но вскоре погода испортилась. Над морем появились тучи. Ветер усилился. Море покрылось рябью.
— Александр Николаевич, — обратился командир отряда к штурману Самсонову, — как думаешь, позволит погода закончить траление района? Обидно, если заштормит.
Самсонов ответил не сразу. Штурман посмотрел на барометр и покачал головой.