— Давление падает. Ветер заметно крепчает. Кажется, пора выбирать тралы. Места эти коварные. Укрыться негде. До Керчи далеко.
— Хорошо, — отозвался старший лейтенант Новик. — Закончим галс и кончаем работу.
Когда, выбрав тралы, легли курсом домой, ветер усилился до пяти, а в районе Железного мыса и до семи баллов. Волны, набегавшие сзади, накрывали маленькие катера. Хотя на них все люки были задраены, вода проникала через створчатые кормовые двери.
Мостик заливало. Катер клало то на левый, то на правый борт. Качка особенно затрудняла действия людей в моторном помещении. В нем, наглухо задраенном, было душно. Мотористы с трудом стояли на ногах, удерживаясь за рычаги механизмов.
Рулевым на катере командира был опытный моряк старшина Анатолий Димченко. Раньше он плавал на «Коминтерне», а потом перешел в бригаду траления. Много испытавший за годы службы на флоте, Димченко удивленно воскликнул:
— Свежий ветерок. Давненько с таким не встречался.
— Да, — заметил командир, — «каэмки» не крейсер.
До гавани было еще далеко. Посоветовавшись с Самсоновым, Новик решил идти в сторону Керченского пролива. Волны бешено заколотили в правый борт катера, а некоторые перекатывались через «каэмку». Казалось, что маленькое суденышко не выберется из воды. Но, стряхнув с себя каскады брызг, оно упорно шло вперед.
— Вот пройдем Керченский пролив, — кричал командир, — и скроемся за таманским берегом.
Однако предстояло еще преодолеть мили три. В кубрике полно воды, и матросы, мокрые до последней нитки, откачивали ее за борт.
Но вот катера «спрятались» за таманский берег. Ветер здесь был послабее, и все с облегчением вздохнули. Решили добраться до Камыш-Буруна и там отстояться до улучшения погоды.
— Ну как, Толя, плавание на нашем «крейсере»? — услышал Димченко.
— Терпимо, — ответил он.
— Это тебе не «Коминтерн». Здесь нужны настоящие мореходы.
— Мореходы нужны везде, — отозвался Димченко. — Но таких трепок, как сегодня, я еще не получал.
— Но такое у нас случается часто. Привыкай.
На следующий день тральщики пришли в Керчь.
Приближалась зима. Работа по боевому тралению в Азовском море прекращалась до весны.
Навсегда запомнился морякам этот город. Он был сильно разрушен. Да и не удивительно. Важное место занимал он в транспортных связях Крыма и Таманского полуострова. Здесь когда-то шли упорные бои. Но город возрождался. Он был многолюдным, по-южному шумным и жизнерадостным, как и подобает столице рыбаков.
Здесь тральщики простояли несколько месяцев. Занимались пока теорией и немного отдохнули.
Но как сошел лед, траление в Азовском море было продолжено.
Летом тральщики начали работу в районе Арабатской стрелки.
Солнце. Вдали видны Крымские горы. Жара. Погода тихая, спокойная. Ничто не шелохнется, только небольшие белые буруны за кормой тральщиков напоминали, что они не стоят, а идут, выполняя боевую задачу.
Настроение личного состава приподнятое. Было сообщено, что завтра объявлен день отдыха. Всем хотелось побыстрее закончить траление и вернуться в базу.
Игнатьев распорядился передать семафором всем парторгам и комсоргам, чтобы они подготовили заметки для стенгазеты, которую в дивизионе обычно выпускали во время стоянки в базе.
Весть о том, что тральщики делают последний галс, облетела все корабли. Матросы обрадовались.
Но вот на катере, идущем в третьей паре, подняли сигнал, означающий, что затралена мина.
— Товарищ командир, на тральщике поднят сигнал: «Прошу выйти из строя для очистки трала», — доложил сигнальщик старшина 2 статьи Коляда.
Командир направил бинокль в сторону третьей пары и увидел, что трал изменил форму, а буй был притоплен.
И тут же подняли сигнал на четвертой паре катеров. В их трале тоже оказалась мина.
«Вот тебе и последний галс», — подумал Новик. Он приказал сигнальщику передать командирам всех тральщиков, чтобы они повысили бдительность, так как катера находятся на минном поле.
— Будем тралить до последнего чистого галса.
Выходной был отменен. Катера ходили в этом районе еще три дня и вытралили шесть мин.
Только после этого дивизион встал на планово-предупредительный ремонт.
Спустя три года после окончания войны траление в Черном и Азовском морях в основном было закончено. Но оставались не очищенными от мин прибрежные воды Румынии и Болгарии. В это время меня перевели на берег начальником минного кабинета.
Служба на берегу значительно отличалась от службы на кораблях. Точно выдержанный распорядок дня — приходил к 8.00, а к 18.00 был свободен; строгое соблюдение уставных требований, никаких тебе авралов. В своем подчинении имел трех старшин. Вместе с ними организовывали занятия в кабинете, обучали минеров практическому приготовлению контактных и неконтактных мин к постановке.
Немало было и свободного времени. Поэтому чаще всего находился в распоряжении офицера штаба капитана 2 ранга Муравьева.