Вношу ясность полностью

13:20. Я спускаюсь за почтой. Возвращаюсь в постель. Девять пресс-релизов, четыре уведомления о предстоящих кинопоказах, два счета, приглашение на вечеринку в честь знаменитого героинового наркомана, последнее уведомление от Нью-Йоркской телефонной компании об отключении телефона и три злобных письма от читательниц журнала Mademoiselle, требующих объяснить, с чего я, собственно, взяла, что имею право относиться к комнатным растениям – живым, зеленым существам – с таким неприкрытым отвращением. Я звоню в телефонную компанию и пытаюсь сторговаться, потому что вероятность просто оплатить счет исключена. Не хотят ли они посетить пресс-показ? Или, может быть, сходить на вечеринку в честь героинового наркомана? Не будет ли им интересно узнать, с чего я, собственно, взяла, что имею право относиться к комнатным растениям с таким неприкрытым отвращением? По всей видимости, они не заинтересованы. Они предпочли бы 148 долларов 10 центов. Я соглашаюсь, что это вполне понятное предпочтение, но предостерегаю их о том, как бескровна жизнь, посвященная слепой погоне за наживой. Нам не удается прийти к соглашению. Я натягиваю одеяло, телефон звонит. Следующие несколько часов я спроваживаю редакторов, предаюсь дружеской болтовне и замышляю месть. Читаю. Курю. К сожалению, мой взгляд падает на часы.

15:40. Я рассматриваю возможность встать с кровати. Отвергаю этот замысел, требующий неоправданного приложения усилий. Еще немного читаю и курю.

16:15. Я встаю, чувствуя себя удивительно неотдохнувшей. Открываю холодильник. Выбираю между половинкой лимона и банкой горчицы «Гульденс» и по наитию решаю вместо этого сходить куда-нибудь позавтракать. Такая уж я эксцентричная.

17:10. Возвращаюсь в свою квартиру со стопкой журналов и посвящаю остаток дня чтению статей, чьи авторы, к сожалению, закончили их в срок.

18:55. Романтическая интерлюдия: приходит предмет моих нежных чувств и приносит комнатное растение.

21:30. Я отправляюсь ужинать в компании двух моделей, модного фотографа, агента модного фотографа и арт-директора. Я почти исключительно занимаюсь арт-директором, в котором меня привлекает преимущественно то, что он понимает почти все слова.

02:05. Возвращаюсь домой и готовлюсь сесть работать. Отдавая дань легкому ознобу, натягиваю два свитера и дополнительную пару носков. Я наливаю себе газированной воды и придвигаю лампу к столу. Я перечитываю несколько старых номеров Rona Barrett’s Hollywood и порядочную часть «Переписки Оскара Уайльда». Я беру ручку и пялюсь на лист бумаги. Я прикуриваю. Пялюсь на лист бумаги. Я пишу: «Мой день: что-то вроде введения». Хорошо. Сдержанно, но ритмично. Я обдумываю свой день. Я впадаю в беспричинную депрессию. Я рисую на полях. Я набрасываю посетившую меня идею версии шекспировской комедии с участием одних чернокожих, которую следует назвать «As You Likes It» — «Как вам это пондравится». Я с вожделением смотрю на диван, не упуская из виду его способность ловко трансформироваться в кровать. Я прикуриваю сигарету. Я смотрю на лист бумаги.

4:50 Диван одерживает победу. Очередная победа мебели.

Я вовсе не бессердечна. Я верю, что у всех людей должна быть теплая одежда, достаточное количество пищи и пристойная крыша над головой. В то же время я чувствую, что, если они не готовы вести себя подобающим образом, им следует хорошенько закутаться, перекусить и сидеть дома.

Я говорю не только об этикете, поскольку, хотя этикет, несомненно, стоит принимать во внимание, подобающее поведение им далеко не исчерпывается. Оно требует, к примеру, чтобы широкая общественность воздерживалась от запуска трендов, преодоления запретов и развития скрытых талантов. Далее оно требует смириться с тем фактом, что общее благо обычно не такое уж благое и что головокружение от демократии существует. Угнетение и/или репрессии не лишены своего обаяния, а права и/или свободы – своих изъянов. Это ясно показывает таблица, предлагаемая вашему вниманию.

Чтобы усвоить приемлемое поведение, необходимо совершить два шага. Первый (уже, предполагаю, выполненный вами) – внимательное ознакомление с приведенной выше таблицей. Второй состоит в том, чтобы избавиться от ряда распространенных, но вредных заблуждений, как например:

Неправда, что всякий труд облагораживает. Некоторые занятия определенно лучше других. Отличить хорошую работу от скверной не составляет труда: люди с хорошей работой счастливы, богаты и хорошо одеты. Люди со скверной работой несчастны, бедны и едят полуфабрикаты. Людей, которые попытаются облагородиться за счет работы того типа, которая вынуждает их измываться над бургерами, неизбежно будут разочарованы. А также – плохо себя вести.

Не существует такой вещи, как душевный покой. Там только нервозность и смерть. Любая попытка доказать обратное есть неприемлемое поведение.