Вкус печенья с шоколадной крошкой в наши дни, пожалуй, незаслуженно переоценен. Я не стану потворствовать этому, открыв еще один магазинчик с остроумным названием, где цены на это печенье соразмерны одному семестру обучения в Гарвардской школе права.
График-иллюстратор, возможно, во мне все-таки живет, но я не дам ему воли и никогда, никогда, никогда не стану дополнять свою личную рукописную корреспонденцию забавными маленькими рисунками фломастером.
Два языка, считая родной, я знаю в совершенстве, но больше никогда не попытаюсь подольститься к официантам, требуя винную карту на чистом, деланно вкрадчивом французском языке.
Еле заметно подровнять» не равно четырем дюймам, и я как профессиональный парикмахер обязан об этом не забывать.
Ёмкий анализ международной политики – мое излюбленное хобби, но я все же буду скрывать его от своих пассажиров.
Жалостно упрашивайте, умоляйте, но я даю клятву никогда не разглашать конфиденциальную информацию, которую мне удается выудить у своего закадычного друга, подрабатывающего натяжкой холстов для одного знаменитого художника.
Зачем лукавить? Будучи частым, если не сказать «постоянным», посетителем даже самых проходных публичных мероприятий, я обещаю, что больше не буду говорить о себе: «О, я никуда не выхожу».
Из того факта, что я владею рестораном, еще не следует, что я вправе включить в меню блюдо под названием «Телятина Джеффри».
Кухня – не то место, где на полу уместен ковролин, даже самый что ни на есть индустриальный, самый созвучный стилю хай-тек, самый черновато-серый. До меня это наконец дошло.
Лежать на гигантских подушках, даже если они в роскошных чехлах, даже если они прелестно и в немалом количестве разложены на полу, не слишком-то удобно. Увы, подушки – не мебель, я куплю себе диван.
Малина, даже когда для нее не сезон, не входит в список веществ, подлежащих особому учету. Я, будучи владельцем ресторана, легко могу достать ее законным путем. Я буду щедрее.
Никаких шляп.
Обжираться в дорогих ресторанах и с неуместным жаром отчитываться об этом в прессе мне вообще-то не к лицу. Найду себе настоящую работу.
Поддерживая учтивую беседу, неуместно расспрашивать, где теперь тот милейший танцор-мулат, который присутствовал при вашей предыдущей встрече.
Разрази меня гром на этом самом месте, если я еще когда-нибудь возомню, что кому-нибудь интересно слушать, как меня потрясла фантастическая сердечность и красота бразильцев, когда в прошлом году я был на карнавале в Рио.
Слово «блистательный» я в самое ближайшее время отучусь употреблять, когда говорю о редакторах раздела «Аксессуары» европейских журналов о моде и стиле.
Такой аксессуар, как галстук, даже очень-очень-очень узкий, не всесилен. Я перестану делать ставку на галстуки.
Успех – то, для чего я буду одеваться, когда его достигну, и никак не раньше. Повторяю: не начну «одеваться для успеха», пока не стану успешным. Провалиться мне на этом месте.
Фиолетовый станет удачным цветом волос только тогда, когда русый станет удачным цветом бутонов. Я зарублю себе это на носу.
Художественные достоинства японского научно-фантастического кино – не та тема, которую я без настоятельных просьб стану освещать с точки зрения эстета.
Ценителям, которые советуются со мной об антикварной мебели, я стану отвечать здравомысляще и учтиво. Иначе я рискую присоединиться к тем заигравшимся в изысканность коллекционерам, которые знают ценность всего, но ничему не знают цену.
Ы, Ь, Ъ —
не те буквы алфавита, которые легко приспособить для моих задач в данной статье. Точнее, никакими усилиями приспособить невозможно. Обещаю даже не пытаться.
Юные, по крайней мере в Нью-Йорке, не транжирят свою юность попусту. Нет, они извлекают из нее все, что могут. За нежелание осознать этот факт мне придется дорого поплатиться.
Я клянусь больше не мнить себя Зельдой Фицджеральд, как бы ни пленяла меня эта, несомненно, интереснейшая фигура.
Не так давно литературный агент одной моей близкой знакомой заключил контракт на книжку от имени очень коммерчески успешного писателя-беллетриста. Книга, о которой шла речь, была еще не написана. То есть совсем. Ни единой страницы. Однако на основании репутации автора и профессионального опыта агента будущая книга была оценена в отрадную сумму – миллион долларов. В течение недели тот же агент продал, как говорят, права на экранизацию той же блистающей своим отсутствием книги за ту же самую сумму.
Вскоре после этого я оказалась за ужином рядом с субъектом, купившим права на экранизацию обсуждаемой книги. Я вежливо ему улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Я затронула этот вопрос.
«Я так понимаю, – сказала я, – что вы купили права на книгу Очень Успешного Беллетриста за миллион долларов?»
«Да, – сказал он. – а почему бы