а. Война – это, несомненно, ад, но нет веских резонов начинать ее спозаранку. В дневное время у писателей работа обычно идет плохо, их слишком многое отвлекает. Писатель – натура художественная, творческая; ему требуется время, чтобы подумать, почитать, предаться раздумьям. Процесс раздумий в особенности несовместим с побудкой. Вот мои предложения: в Писательских казармах (иногда также называемых «номерами класса люкс») рядом с каждой (двуспальной) койкой должна стоять тумбочка. На тумбочке – предметы первой необходимости: пепельница, бокал чего-нибудь освежающего, качественная настольная лампа и телефонный аппарат. Ровно в 13.30 телефон звонит, и обходительный человек с нежным голосом передает просьбу проснуться.
б. Разумеется, в армии необходима дисциплина, а ее обычно насаждают командные инстанции. В иерархии командных инстанций имеется так называемый старший по званию – то есть вышестоящий офицер. Вышестоящий офицер вполне сгодится для простых солдат – как-то: художников по свету и арт-директоров, но в Писательском полку по определению нужна фигура другого типа – вышестоящий мастер стиля. Уверена: подчиняться вышестоящему мастеру стиля будут спокойно и даже охотно, и, несомненно, это станет традицией, как только всякий отдельно взятый писатель повстречает кого-то, кто лучше него владеет стилем.
в. Бойцы Писательского полка, конечно же, были бы рады участвовать вместе с вами в опасных боевых действиях, но, увы, слово сильнее меча, и нам приходится служить там, где мы всего нужнее.
Зона прилета
международных рейсов
Отставные летчики ВВС США по традиции идут трудоустраиваться и действительно трудоустраиваются в коммерческие авиакомпании. Сегодня следует ожидать обратной тенденции: в ВВС США придут кадры, вышколенные коммерческими авиакомпаниями.
«Добрый день, говорит ваш капитан, Шкип Дитрих. Рады видеть вас на борту нашего лайнера. Мы входим в маленькую зону обстрела неприятельской зенитной артиллерии, и вы, возможно, испытаете легкий дискомфорт. Температура воздуха в Москве и окрестностях – двадцать градусов ниже нуля, идет снег. Из-за очередной пробоины мы немного отстаем от расписания, прибытие ожидается примерно в два тридцать по их времени. Если вы сидите в турист-классе справа, то при желании можете выглянуть в иллюминатор и проводить взглядом остатки нашего правого крыла. Вот и все, что я имею сообщить вам на данный момент, желаю приятного полета, спасибо, что выбрали Военно-воздушные силы США».
Беднякам в общем и целом не позавидуешь. Они нередко мерзнут, постоянно гадают, где взять денег, часто голодают. Спору нет, у них есть все основания жаловаться на жизнь, да почти никто и не спорит. Вообще говоря, бедняки лишены почти всего, что в совокупности принято называть «достаток» или «американский уровень жизни». Это не прошло мимо внимания власть имущих и под властью находящихся, было немало попыток облегчить положение. Составили список всего, чего беднякам не хватает, и предложили конкретные решения. Нет денег? Социальное пособие. Нет квартиры? Муниципальное жилье. Нечем завтракать? Талоны на продукты. Нет кви-тань-ся? Нет рю-башь-ка. Ой, нет, это уже из другой оперы. Так или иначе, вы меня поняли. Беднякам необходима помощь. Небедные готовы ее оказать. Кое-кто даже чересчур охотно.
Тех небедных, кто искренне посвящает себя благотворительности, вряд ли удивишь вестью, что проблемы бедняков далеко не сводятся к материальным трудностям. Потороплюсь опередить ваши поспешные выводы и поясню: я не собираюсь рассуждать о всеобщей людской потребности в любви и симпатии. По-моему, бедняки получают столько любви и симпатии, сколько могут вынести. Понятие «неподходящая партия» возникло, очевидно, не на пустом месте.
Нет, здесь я говорю не о потребностях сердца, а о потребностях человека как общественного животного. О них, пожалуй, говорить всего труднее, и разговор этот неудобный, но и закрывать на них глаза недопустимо.
Чтобы ввести вас в курс дела, приведу наглядный пример вымышленного ужина (ужина по лучшему разряду). Хозяин, представитель класса небедных, приглашает тех, кто равен ему по положению, в том числе вас. Вы решаете прихватить с собой малоимущего друга. Ему нечего надеть. Вы одалживаете ему одежду со своего плеча. Хозяин не скупится на угощение. Ваш друг ненадолго радуется своей удаче. Он чувствует себя небедным, вы – щедрым, хозяин – милосердным, доброжелательность разлита в воздухе. На миг вы тешите себя предположением, что есть простой способ покончить с бедностью – пусть небедные зовут бедных к себе на ужин. Подают кофе. Разговор переходит на серьезные темы. Как водится, заходит речь о проблемах с налогами.