Она ждала получения мною диплома и потом стала быстро угасать. В ясности она была до самого ухода. За три дня до ухода её проведали Петр Алексеевич с семьей. На четвертый день она просто не проснулась. По документам оказалось, что ей восемьдесят пять лет, в отдельном конверте было письмо ко мне с распоряжениями кому следует позвонить и сообщить о кончине, а самое главное, был паспорт с моим фото на её фамилию. Без адвокатши тут не обошлось.
Плотник и его семья сделали и украсили гроб не хуже домовины застреленного Кости. Большие остатки велюра и всей фурнитуры так и хранились у меня в бытовке. Могилой занимался Петр Алексеевич, а прощались все в нашем зале прощания, но вскрытия никто не делал.
Хоронили её на старом кладбище, совсем рядом с могилой моего отца.
Поминки я заказала в кафе у Морского сада, поминали очень немолодые люди.
После похорон идти в квартиру не хотелось, но заставили. Три молодца специально приехали на работу на следующий день и препроводили в квартиру. Там даже кровать была незастеленной, как забрали, так всё и осталось. Коробку с надписью “ на смерть” она оставила на прикроватной тумбочке.
К их вопросам я была готова, отвечала без заминок по минимуму. Вели они себя деликатно и осторожно провели обыск. Кое какие фото были оставлены как раз на такой случай.
После их ухода собрала постель бывшей хозяйки, унесла в стирку. Меня уже ждали клиенты.
Делала массаж, а мысли были далеко. Четыре года назад я поставила ближайшую цель и сейчас она достигнута. Не стратег я, однако, только тактик тупой.
Через неделю девять дней положено отметить, посоветуюсь с Петром Алексеевичом и уйду на всё лето в Евпаторию.
С Петром Алексеевичем я посоветовалась не откладывая разговор. Бабуля на самом деле была очень и очень далёкой роднёй ему, ещё до войны она вернулась в город и сама отыскала родителей Петра, помогала им материально и была ненавязчива. Про себя никогда не рассказывала, но очень многие проблемы семьи решала легко, с её помощью родителям дали большую квартиру, в которой теперь живет он сам, ему помогла поступить в мединститут и в работе помогала. В своё время у молодого хирурга быстро стало расти собственное кладбище, пошли разборки и могли даже засудить, но тетя Катя всё разрулила, пару лет он проработал в селе, а потом уже перешел в морг.
Поддерживала и помогала всей семье: жене, дочерям, но с ними сблизиться не сумела, даже дочерей обеспечила квартирами, будучи совсем старой. Связи и влияние у неё были, но она никогда даже не намекала на свои возможности. По его совету я заказала поминки на девять дней в том же кафе и несколько панихид в церквушке на кладбище.
Моё решение отправиться опять на море поддержал, за эти четыре года знакомства я очень сильно похудела, несмотря на возраст, стала выглядеть почти подростком и внешне стала походить на названную мать чертами лица. За лето я должна решить, как жить дальше, пока не увольняться, а по приезде определиться.
Петр Алексеевич прав во всём, думать буду на море.
Оставшиеся дни до моря я посвятила осмотру вещей Катерины Андреевны, заходить в её комнаты у меня не было необходимости, общались мы на огромной кухне, после ремонта свои личные вещи она раскладывала самостоятельно. Начала со спальни: кровать с тумбочкой, комод с зеркалом, книжный шкаф и встроеный шкаф-гардероб. Одежда в чехлах, очень достойного качества, коробки с импортной обувью, небольшого размера, всё сложено аккуратно и ухоженно. Под одеждой в сумке немецкая швейная машинка. Целая полка с отрезами тканей. Книжный шкаф с книгами на иностранных языках, изданных за границей.
Художественная литература меня не интересовала, а вот несколько книг и альбомов с видовыми фото памятников архитектуры забрала в рюкзак. Что то личное я не надеялась найти, конторские обязательно всё профессионально осмотрели. Никаких тайников быть не могло, бабуля знала как хранить свои тайны и всё самое ценное мне уже передала.
Нашла я тут только папки с документами на квартиру и моего удочерения. Отдельная папка была со сберкнижками и запиской, что в сберкассе есть доверенность на меня пользоваться счетами. Сумма на депозитном счёте меня впечатлила – почти тридцать тысяч и в июне заканчивается договор депозита. На текущем счету скапливалась её пенсия. Ежемесячные поступления по двести восемьдесят рублей. Последние два года она вообще денег не снимала. Эту книжку надо срочно закрыть и сходить в пенсионный фонд, чтобы не переводили больше пенсию. Документы я также забрала.
Комод порадовал: в верхнем ящике была косметика и много духов, часть была даже не раскрытых, в цельной упаковке. Два нижних ящика были с нижним бельём и постельными принадлежностями. Ничего лишнего и очень аккуратно. Словно бабуля только что сделала приборку. В тумбочке был альбом, который я уже видела с её личными фото. Альбом ушел в рюкзак.
