Конечно, этот морг и наш – небо и земля. Тут можно экскурсии устраивать всем желающим. Каждый усопший в отдельном выдвижном холодильнике – прообраз городских бюджетных гостиниц Японии. До конца своего рабочего дня осматривала своё временное место работы. Временное, потому что все остальные отделения всё равно пройти придется.
На второй день юмористы-паталогоанатомы поставили меня прозектором на вскрытия. Надеялись, что я в слезах сбегу. Просмотрела план вскрытий и подобрала для каждого вскрытия необходимую посуду для материалов. Уже первое вскрытие показало, что слез от меня им не дождаться. Материал для исследования я забирала без их подсказок в нужном количестве и месте. На последнем вскрытии опять для смеха, попросили зашить труп, я только уточнила каким типом шва это сделать и не дождавшись указаний, зашила самым аккуратным.
Мы с Петром Алексеевичем делали вскрытие вдвоём, а тут толпа врачей, к трупу не пробиться, чтобы материал взять. Сплошные выпендрёжники или они просто друг друга контролируют, что бы потом у родственников не было претензий. В штатах к врачам большие иски предъявляют, вот они и стерегутся, осторожничают.
В последующие дни мой коллектив исподволь прощупывал мои знания медицины, особенно анатомии. Учителя у меня с наглядным материалом под руками были отличные, фиг им смутить меня латынью и особенностью строения организма. К концу недели отношения стали ровными, но к трупам меня больше не подпускали, работников и так было достаточно: шестеро мужчин, две женщины – врачи паталогоанатомы; две медсестры, санитары, четверо лаборантов и над всеми – профессор с авторитетом и репутацией.
По неделе в каждом отделении я отработала во всех медицинских службах госпиталя. Сама работа для меня была в щадящем режиме, я фактически работала пол дня, могла обедать в кафе для персонала и отправлялась на пляж. Американская местная кухня меня не устраивала, готовила сама из своих запасов продуктов. Вечерами гуляла и много играла на пианино. Звук у инструмента был замечательным, моя хозяйка не возражала музицированию, а мне следовало разминать пальцы.
Теперь я выхаживала послеоперационных больных и общалась с их близкими. Результаты у меня были неплохими, похоже было за присмотром за ребенком. На мне было всё, врач, как бог, на каждого больного тратил не более пятнадцати минут, всё остальное время с больными была я. Мои пациенты не имели осложнений, у них раньше заживали раны и швы, раньше покидали койки на своих ногах.
В сентябре штатная массажистка потянула руку и на три дня меня перевели в массажистки. Срочность перевода возникла из за скандальной пациентки из Голливуда, очередная звездулька сериала качала права. Раз я бакалавр, должна иметь основные навыки массажа. Особо на массаже этой тридцатилетней барби я не выкладывалась, в назначении были шея и спина. После неё ещё трое и остальные по единичке: рука, нога, суставы. Через три дня вернулась штатная массажистка и я вернулась в своё отделение: кормить, поить, ставить капельницы и обиходить своих больных.
Через неделю звездулька отыскала меня в отделении и предложила мне стать её личной массажисткой на курс массажей. Довезла она меня до своего дома в Голливуде. В доме пропала её стервозность и с ней даже общаться стало можно. Теперь по два часа в день я колдовала над её телом, головой и лицом своими собственными маслами и кремами. Для неё внешность была товаром и эффект от массажа она прочувствовала сразу. Так я стала переходящим знаменем от неё к приятелям и подружкам. Больше двух клиентов на день я не брала и переходила из одного дома в другой.
К новому году мне всё таки присвоили высшую категорию, что чувствительно отразилось на моей зарплате. По отделению у меня были лучшие показатели и больше всех благодарностей от самих больных и их родных. На доброжелательный климат в коллективе сказалось известие о моём статусе замужней, я не флиртовала с докторами и избегала сплетен. Знания языков также приветствовалось для общения с больными и их родственниками.
В середине января я решила навестить своего мужа, всё же мы женаты полтора года, может, нам пора расстаться? Мужику уже тридцать, пора о детях подумать.
День был выходной, но явилась я рано, в семь утра.
Дверь мне открыл вьюноша юный. Я слегка подвинула его бедром и прошла в свою комнату. Наверное была вечеринка, сейчас ещё и девицы потянутся в кухню. Одета я была не по сезону для Нью- Йорка, перешла то сразу на площадку перед дверью, на мне джинсовая курточка, да теплый джемпер. Одену куртку Дика и он подвезет меня к магазину, сейчас сезон распродаж и пора гардеробчик обновить. За дверьми разгорался скандал, оба голоса мужских, один Дика. Пойти помочь девиц поделить?
