Но при этом эти самые средства на ветер руководство страны все же не пускало, оно — это руководство — экономило каждую копеечку. Однако при этом и крохоборством не страдало ни в малейшей степени, по крайней мере все положенные по закону премии и вознаграждения инженерам и прочим изобретателям платило исправно. А вот неположенные платить перестало: по новым законам страна перестала платить «пожизненную ренту» разным «деятелям искусств», в первую очередь отменив выплаты режиссерам и актерам за каждый показ фильма в кинотеатре или по телевизору, а музыкантам — за каждое исполнение музыки и песни в любом кабаке страны. И, кстати, мост через Обь в Лабытнанги на сэкономленные «на песнях» деньги и был выстроен, да и не только этот мост…
А еще новое правительство страны немного подправило Конституцию. Отменять «Сталинскую конституцию» не стали, только внесли в нее три незначительные правки. Первая — это обязательное восьмилетнее образование и безусловное право каждого на бесплатное образование более высокого уровня, но только при «наличии подтвержденных способностей» (то есть экзамены нужно было хорошо сдать). А две других касались «националов»: из Конституции было вычеркнуто право республик на выход из Союза, а все автономные республики преобразовались в обычные области. Это было введено в рамках срочной отмены «национальных безобразий», которые Лаврентий Павлович успел ввести в советское законодательство: нововведения отменили и слегка «перегнули палку в противоположную сторону» для того, чтобы безобразия побыстрее исправить…
Лично для меня эти «дополнения и изменения» оказались весьма выгодными. Потому что для тех же фармацевтов «авторские» за изобретения высчитывались, исходя из суммы «сколько страна сэкономила, не покупая импортные аналоги» — и Оля за лекарство свое от малярии стала получать столько, что теперь ей хватало и на сытую жизнь, и на очень многое другое. То есть на очень-очень многое: она на премию начала строить в Благовещенске (уже Уфимской области) новый жилой дом с квартирой для мамы — в шестидесятиквартирном доме. Еще там же (и опять за ее счет) началась стройка новой районной больницы, чтобы маме работать было приятнее. А заодно — и строительство новой городской ТЭЦ (хотя в городе «старой» вообще не существовало). Ну а насчет всяких мелочей… я едва отговорила сестренку от покупки мне ЗиСа ( так как «Победу» мне все же в гаражах КГБ так и обслуживали, а ЗиС-то пришлось бы самой холить и лелеять). Но в целом сестренка оказалась девушкой разумной и деньги тратила с умом, в основном используя их для проведения каких-то своих медицинских исследований. То есть финансируя работы СНТО Первого меда по изучению иностранных фармпрепаратов и разработки способов их производства в СССР.
Ну а я сама денежки не тратила, копила их пока. Мало ли на что они пригодиться смогут в дальнейшем? А риск остаться с голым… кошельком из-за какой-нибудь денежной реформы меня уже совсем не пугал: все же я про деньги очень хорошо понимаю, и не смогла не заметить, что объемы всяких «займов восстановления» резко сократились, а выплаты и погашения по займам предшествующих годов стали проводится вообще досрочно. То есть деньги у страны были, и денежная система стала стабильной, так что и за накопления страшно уже не было.
Вообще-то я планировала эти деньги потратить «на завоевание мирового господства», но оказалось, что именно мне эти деньги тратить не потребовалось — и пришлось их пока тупо копить. А «оказалось», по большому счету, совершенно случайно — если не считать того, что любую случайность требовалось тщательно подготовить, а я ее как раз и подготовила, просто не ожидала, что такой сильный эффект от такой подготовки проявится. Но уж что получилось, то получилось…
В двадцатых числах октября я слетала на денек в Ленинград, на «Светлану», в попытке договориться о поставке пары горстей транзисторов, которые там выпускались. А там как раз начался «массовый выпуск» транзисторов уже не германиевых, а кремниевых — но на последние им даже план еще не спустили (потому что шла отладка техпроцессов и пока у них процент брака приближался к девяноста восьми процентам), и ленинградцы предложили мне именно ими затариться. Для меня особой разницы не было, но все же я не смогла не поинтересоваться причиной столь низкого выхода годных — и с некоторым удивлением узнала, что у них три четверти брака получается при запаивании готовых кристаллов в корпуса. Ну да, они это вручную пока делали — но я-то когда-то и производство полупроводниковых приборов в институте изучала, хотя и мельком, так что забрала я и горсть все же готовых, но еще не вставленных в корпуса камешков, пообещав натравить группу в НТК на какую-нибудь автоматизацию процесса. Но автоматизация — дело все же небыстрое, а у меня родилась одна идейка.
