Да, я когда-то от деда слышала, что товарищ Булганин памятью обладал «даже лучше чем у Сталина», лично со всеми ведущими разработчиками крупных проектов общался, тысячи, десятки тысяч людей в лицо помнил — но вот что он и в курсе семейных связей своих сотрудников… Понятно, почему при нем страна так шустро развиваться начала: он же всегда, по сути дела, был в курсе того, кто, чем и с каким успехом занимается…
Но он — просто помнил, а мне что делать, памятью такой не обладающей? Разве что все на бумажках записывать — но ведь такие бумажки придется у Лены в спехцране прятать, с собой их не взять и при случае не полистать. Однако в принципе и эту проблему решить можно, хотя и через одно заднее неприличное место. А раз можно, то и нужно.
Однако товарищ Булганин меня немножко обманул: постановление вышло не в пятницу, и даже не в понедельник, а только восьмого ноября, то есть вообще через неделю. Зато оно мне показалось очень продуманным, а моя роль в работах по этому постановлению внешне была вообще сведена к минимуму. Но это только внешне: При Совмине был образован специальный Комитет по полупроводникам, в который входили заместители министров из минэлектропрома, минрадиотехпрома, министерства приборостроения, минуглепрома, в качестве наблюдателей присутствовали представители Средмаша и министерства обороны, руководители нескольких институтов (половина из них были химиками). И члены этого комитета могли обсуждать разные технические проблемы, готовить какие-то производственные и исследовательские программы — но все это начинало претворяться в жизнь только после того, как эти планы подписывала я. Не по собственному желанию: сначала я должна была эти планы показать товарищу Булганину, объяснить, зачем они вообще нужны и какая от их реализации ожидается польза — и только после того, как Николай Александрович их утверждал (устно), то я их подписывала. И некоторым товарищам даже казалось, что именно я работой Комитета и руковожу, но немногие (в том числе и министры входящих в Комитет министерств, сами в его работе не участвующие) были в курсе того, что работой комитета руководит лично товарищ Булганин…
Но и это было всего лишь «внешним проявлением», на очередной встрече перед Новым годом мне Николай Александрович с легкой усмешкой сказал:
— Ох и хитры же вы, Светлана Владимировна! Всего лишь студентка четвертого курса, а по сути руководите несколькими министерствами сразу, хотя только по одному направлению. Вы же мне даете на рассмотрение только те проекты, которые хотите, а которые вам не нравятся, вы даже не упоминаете…
Но на самом деле я тоже ничем не руководила, все просто делалось по плану, который я Булганину предоставила еще перед ноябрьскими. Я всего лишь нарисовала сетевой график, в котором отметила уже ведущиеся программы, на нем отметила те работы, которые можно выполнить быстро с указанием, что завершение этих работ даст стране, выделила работы, которые гарантированно заведут производство в тупик и пояснила, почему так случится, продемонстрировала, как переброс средств с тупиковых и некритических работ для выполнения критических позволит существенно сократить расходы — в целом, просто расписала план развития любого предприятия или отрасли в наглядном и понятном виде применительно к производству полупроводников. Николаю Александровичу простота контроля всех процессов по таким схемам очень понравилась — и он ее утвердил, в большей степени для того, чтобы посмотреть, как она покажет себя на практике. Ведь средства в полупроводниковый проект страны были выделены довольно скромные, руководство вообще считало это направление третьестепенным — а мне была назначена роль «следящего» за тем, чтобы исполнители просто от «схемы» не отклонялись…
