Внучка Черной ведьмы полностью

— Благодарю, бабушка, за доброту и ласку. Никогда не забуду!

Теперь поклониться. И пониже.

— Ты куда это собралась, внученька?

К усилившейся в ее эмоциях тревоге добавилась горечь и какая-то обида. Но я же поступаю правильно, разве нет?

— Мне… пора идти.

— Но ты только что вернулась!

Однако решение принято, и дороги назад уже нет. Обманывать после столь искренней доброты нельзя.

— Простите, бабушка, что ввела в заблуждение, и вы меня с кем-то перепутали. Я… не ваша внучка!

Вот и все.

— Знаю!

Столь неожиданный жестко произнесенный и откровенный ответ заставил поднять голову, и я вдруг увидел пронизывающий полный решимости взгляд. Внутри которого плескалась безмолвная мольба. Но не успел в удивлении что-то ответить, как женщина продолжила, уже более мягко:

— Я знаю. И не выжила из ума. И это не благодарность за спасение души, хотя оно не имеет цены. Извини, что не попросила разрешения сразу, но… меня зовут Лестия и позволь стать тебе бабушкой, хоть на чуть-чуть исправив содеянное родом человеческим… Са́ти!

Странные и немного непонятные слова, создающие внутри перехватывающий дыхание комок. И произнесенное имя… да пусть с ударением на первый слог, но все же…

— «Сестренка, ты называла себя этой женщине?! Только ответь без выкрутасов, прошу, нет, приказываю!»

— «Наименование „САТИ“ при разговоре с объектом „бабушка“ использовано не было».

— «Хорошо. Ну а о том, что ты мне соврала, утверждая, что не общалась без моего ведома, поговорим позже».

Теперь убрать одежду и башмаки. Застегнуть на горле плащ. Призвать маску и наруч. Включить «зрение» на максимум и… развернуть полностью ауру макхаров. Даже с усилением из резерва. Ах да, крылья. Их тоже проявить и распахнуть. Никаких секретов, как есть!

— Вы уверены… бабушка… что действительно все обо мне знаете и не принимаете за другую?!

Собственно даже представлять не нужно, как выгляжу. Маска на лице с черными провалами на месте глаз. Вихрь раскручиваемой вокруг тела Силы, поднимающийся столбом вверх. Исходящие темной дымкой крылья. И струящийся во все стороны белесый туман.

Однако женщина даже не вздрогнула, лишь как-то странно взглянула на мою маску. Потом вздохнула и проговорила:

— Достаточно. И остального мне не нужно. Совсем. А права я или нет — значения тоже не имеет. Прости, что от радости, позволила себе тогда лишние вопросы. Прошу, давай оставим прошлое, где оно должно находиться. Не надо его вспоминать. Ни мне, ни тебе. Поверь в настоящее. Неважно, кто кем был и чем стал. Здесь и сейчас, ты — внучка, которая вернулась домой!

Затем с какой-то уже надломленной надеждой и, похоже, даже не обращаясь ко мне:

— Хотя бы немного, пусть и после смерти…

И тут я понял, почему ее душа показалась мне такой странной. Затем увидел все остальное. То, к чему не приглядывался ранее. Стало откровенно стыдно, после чего я поступил так, как на самом деле очень, действительно, очень хотел… ушел, используя два «мерцания» подряд. Со стороны это наверно было похоже на то, как будто просто растворился в воздухе в небольших клубах серой дымки. А затем…

…

Поляна посреди леса. Слегка покосившаяся избушка. Женщина, устало прислонившаяся к косяку распахнутой двери, с глухой тоской уставившаяся невидящими глазами в никуда.

Неожиданно на тропинке между деревьев появляется небольшая босая фигура в рваном плаще и маске. Под не верящим взглядом, приблизившись, останавливается, затем открывает лицо и, согнувшись в глубоком поклоне, произносит:

— Я дома!

Получая в ответ, спустя небольшую, наполненную ошеломленной радостью, паузу:

— С возвращением!

После чего, фигура, оказавшаяся юной девушкой, делает последние два шага и обнимает стоящую на пороге женщину, продолжая:

— Как же я соскучилась по тебе… бабушка Лестия!

— И я… Са́ти… моя внучка…

…

Бабушка и ее внучка (2). Текущее время…