Липст уже две недели на заводе. Воскресное утро. Будильник с вечера не заводили, и потому Липст проснулся позднее обычного. Он спал бы и дольше, но острый лучик из щели в ставнях нахально светил прямо в глаза. Затем у Липста возникла некая приятная мысль, и сон окончательно покинул его: в ящике стола лежат три сотенных и одна пятидесятирублевка. Он сам положил их туда вчера. Сегодня он купит брюки. Со следующей получки можно приобрести пиджак, потом туфли. И обязательно самые лучшие, наивысшего качества. За ними последуют модное короткое пальто и велюровая шляпа. Разумеется, он не станет нахлобучивать ее по-пижонски на самые глаза, до этого он не опустится. И если потом встретит одного человека… Да, тогда он хладнокровно приподнимет шляпу:
— Здравствуй, Юдите! Ну, как поживаешь? Когда-то мы были знакомы, правда ведь?..
Это, так сказать, стратегический план Липста. Тысячи раз продумал он все детали до мелочей, однако сегодня полет фантазии подкреплялся немаловажным обстоятельством — в ящике стола лежали деньги. Первые заработанные им деньги. И он заработает еще! С каждым месяцем он будет зарабатывать все больше и больше…
Мать давно ушла.. На электрической плитке стынет завтрак — жареная картошка с яичницей. Порция внушительная. Липст, не видя ее, угадывает чутьем. Что поделаешь: он, даже проснувшись среди ночи, готов съесть быка.
Одним прыжком выскочив из постели, он натянул брюки и побежал умываться. Узкий полутемный коридор — кривая ветка, у которой вместо листьев двери комнат. Напротив Тилценов живет кассирша с ипподрома Зе́лтыня. В ее комнате тишина. Она, наверное, уже убежала к своему тотализатору. Дальше расположена кухня и ванная. А в самом конце коридора обитает бывшая владелица дома — мадемуазель Элерт. За матовыми стеклами дверей мяукают кошки и высокий голос распевает на мотив марша:
Липст до пояса вымылся холодной водой и долго растирался жестким льняным полотенцем. После этой процедуры кожу немного пощипывает, но зато самочувствие великолепное.
Он принялся было опустошать сковородку, но тут в дверь деликатно постучали. Затем она приоткрылась, из щели показалась женская голова. В следующее мгновение мадемуазель Элерт продвинула в комнату всю свою пятидесятишестилетнюю персону вместе с искусственной косой и физиономией гиппопотама.
— Я вас не побеспокоила? — мадемуазель широко улыбнулась. Вот этого ей делать не следовало бы. Когда у дамы такие зубы, лучше всегда быть серьезной. — Нет, нет, молодой человек, я не хотела вам мешать, боже сохрани…
Прежде всего мадемуазель подробно информировала Липста о своих последних импортных операциях — две ее сестры живут в Америке и регулярно присылают посылки. Затем она сделала пространный и поэтический обзор характеров своих кошек и посетовала на погоду.
— Ладно, ладно! — Липст в конце концов не выдержал — стрелка часов мчалась по кругу как сумасшедшая. — Знаете, я сегодня сон видел: пришли вы ко мне, и — не поверите! — была у вас какая-то пустяковая просьбишка…
— Правда? — мадемуазель всплеснула руками и громко хлопнула в ладоши. — Что вы говорите? Как любопытно!
Карие вишенки ее глаз вспыхнули, будто фонарики.
— Ну, так что на этот раз — примус испортился? Дров напилить? Картошку сажать вроде бы еще рано?
— Да что вы, сударь! О чем вы говорите! Единственным моим желанием, если это не слишком обременит вас, было сказать вам несколько слов. Видите ли, — она сделала жеманную гримаску, — ваша дверь как раз напротив двери Зелтыни. Я сегодня ночью явственно слышала, как ее несколько раз открывали и закрывали. Несколько раз!
— Ну и что же? — Липст еще раз взглянул на часы.
— Туда заходил мужчина, я это ясно слышала… — теперь мадемуазель склонилась к самому уху Липста и взволнованно зашептала: — И это не в первый раз. Просто ужас какой-то! Я не знаю, что творится в моем доме… А если здесь задержат беглого уголовника, ведь и такие вещи случаются?
Липст равнодушно пожал плечами и принялся за еду.
— Ничего я не слышал, — сказал он.
— Нет, но вы только представьте себе! И если об этом узнают? Что только с нами будет! Позор на весь дом! Я ведь все-таки была здесь хозяйкой. Я обязана быть в курсе дела.
— Вам виднее.
— Попомните мои слова: от Зелтыни мы еще натерпимся. Ипподром, азарт, преступления — все это идет рука об руку. Я в жизни не пустила бы ее в свой дом, но, видите ли, меня теперь никто уже не спрашивает.
— Ладно, мадемуазель Элерт, теперь мне пора идти. Надо купить кое-что. Извините.
— Извольте, сударь! Я и не помышляю вас задерживать, избави бог! Только не откажите в любезности и все-таки иногда поглядывайте. Вы ведь тоже другой раз возвращаетесь домой за полночь.
Липст поспешил распахнуть дверь перед мадемуазель.
— Дай бог доброго здоровья вашим кискам!
Процесс ее удаления из комнаты протекал в порядке строго обратном появлению: сначала туловище с ногами, потом на мгновение задержавшаяся между дверью и косяком голова.
