Ее рука гибко, словно рыба, выскользнула из-под локтя Липста и юркнула в прорубь кармана.
Ветер трепал неровные пряди густых волос Юдите. Свет из окон и от проезжавших машин скользил по ее лицу. На переносице между бровей у нее крохотная черная родинка. Брови стали другими, волосы тоже, а маленькая черная точка не изменилась. Юдите больше не казалась Липсту такой чужой, как там, в Доме культуры. «Как она красива! — подумал Липст. — Все прохожие оборачиваются…»
— Я очень занята, — сказала Юдите. — У меня много работы. Днем — примерки, вечером — показы.
— Зачем тебе надо примерять? Разве ты портниха?
— Я не примеряю, на меня примеряют. Я модель.
— A-а! И парень, который выходил в спецовке металлиста, тоже модель?
— Нет, — Юдите скорчила брезгливую гримасу. — Он кретин.
— Я тоже работаю, — сказал Липст.
Он хотел добавить: «На конвейере», но удержался. За конвейером стоят даже такие девчонки, как Ия с Вией. Тут хвастаться нечем.
— Кроме того, немножко занимаюсь спортом, — продолжал Липст. — Пинг-понг, шоссейные гонки и за лидером… Чудно, почему спортсменов обычно награждают кубками? Лучше давали бы трубки. Курение меньший порок, чем пьянство.
— Если бы это зависело от меня, я вместо кубков давала бы спортсменам молочные бидончики.
— А что, звучало бы не плохо: «…завоевал переходящий серебряный бидончик…» Ты любишь молоко?
— Мне нельзя его пить. От молока полнеют.
Из-за угла, как сумасшедшее, выскочило такси.
На обледенелом асфальте машину занесло. Липст схватил Юдите за руку и рванул в сторону.
— Липст! Ой, как я испугалась!
— Кого?
— Тебя…
— Меня?.. Почему меня?
Юдите повернулась к нему. Ее взгляд пробежал по смущенному лицу Липста. Их глаза совсем близко. Чудесно и ужасно близко.
— Потому что я дуреха, — сказала Юдите. — Только поэтому.
Она немного отпрянула, но ее узкая рука снова держится за локоть Липста.
— Покатаемся, — предложила она. — Завтра дворники песком засыплют.
Разгоряченные и запыхавшиеся, они прибежали на троллейбусную остановку.
— Теперь я поеду, — Юдите достала из сумочки зеркальце и привела в порядок растрепавшиеся волосы. Затем запахнула на Липсте пальто и стала застегивать верхнюю пуговицу.
— Закройся же, — приговаривала она. — Когда я смотрю на твое голое горло, меня бросает в дрожь.
— Мне жарко, — попытался возразить Липст. — Правда! Наша порода такая. Дедушка купался всю зиму.
— Застегивайся, — Юдите с трудом застегнула вторую пуговицу. — Во времена дедушек не знали, что такое вирусный грипп.
Приближался троллейбус. Вот он уже недалеко.
— Слушай, Юдите, — заикнулся Липст, с отчаянием наблюдая, как стремительно тает расстояние между ними и фарами троллейбуса. — У тебя и дальше будет так много работы?
Юдите, приподнявшись на цыпочки, изучала номер троллейбуса.
— А разве тебе не все равно?
— Я хотел бы с тобой встретиться.
Юдите ответила не сразу.
— Ну, хорошо. Приходи в четверг. Сюда.
— Ладно, Юдите! Я буду!
— До свидания!
— До свидания!.. Юдите! Юдите! А во сколько?
— В семь?
— Да-да.
Троллейбус набирал ход. Липст, лавируя среди высадившихся пассажиров, бежал рядом.
Створки двери с треском захлопнулись. Липст остановился у тротуара и помахал рукой. Плюгавый человечек смерил Липста презрительным взглядом и стал громко возмущаться.
— Ни дать ни взять сумасшедший. Бежит, пихается, людям на ноги наступает…
Липст снова распахнул пальто, вытер лоб и медленно пошел назад. «Старикаша, дорогой, — думал он, — ну что ты шумишь? Вот как обниму тебя да подброшу!»
Липст присел на лавочку. От безмерности свалившегося на него счастья он вдруг почувствовал себя усталым.
В четверг утром Сперлинь влетел в цех с таинственным и серьезным лицом. Липст не удержался от вопроса:
— Угис, тебя назначили председателем совнархоза?
Не удостоив приятеля ответом, Угис подал ему руку и тотчас захлопотал у конвейера. Белые брови энергично сдвинулись, лоб разделили три глубокомысленные складки. Если бы Угис не напоминал своим видом ежа, столь сосредоточенное лицо могло быть только у Сократа.
— Почему ты не отвечаешь? — не отставал Липст. — Это что — опять «китайское молчание»?
Угис отвел Липста подальше от Клары и, теребя пальцами пряжку на комбинезоне, еле слышно прошептал:
— Чрезвычайно важное дело…
— Правда?
— Никому ни слова! Пока что это только слухи, хоть и из надежных источников: в ближайшее время на заводе будет объявлен молодежный конкурс на лучшее рационализаторское предложение. Назначено девять премий.
— Вон что, — протянул Липст. Он надеялся услышать что-нибудь поинтереснее. — А у тебя есть какая-нибудь идея?
— Пока нет, — продолжал Угис заговорщическим тоном. — Но еще есть время. Лучше шанса и не придумать.
