Это был его последний разговор. Дважды чихнул «ТТ» с глушителем, а третий-четвёртый хлопки стали контрольным. Но выстрелы в голову не задели мозг политика. На месте осталась табличка «Осторожно работают люди!», а бригада поднялась на чердак и покинула объект через угловой подъезд. Профилактику, не скупясь, оплатило домоуправление Центрального рынка. Отработанный инструмент монтёры бросили на месте.
Взглянув на часы, директриса включила радио и продолжала с удовольствием изучать своё отражение в зеркале. В колонках звучала реклама, пока ещё не лопнувшего банка, спеша привлечь всё новые жертвы на 40% годового депозита. Вдруг, изрыгающий невероятный оптимизм, рекламный джингл прервали сигналы службы новостей:
– Ровно час назад в районе Центрального рынка совершено покушение на вице-мэра Таллина. – Бодро отрапортовал ведущий новостей. – Получив ранения, несовместимые с жизнью, известный политик скончался на месте.
Диктор зачитал стандартный текст о неудачном плане «перехват» и возбуждённом по факту уголовном деле, а потом перешёл к рекламе контрацептивов известного производителя. Шерман автоматически бросил взгляд на пустые упаковки от «изделий №2» натовского образца, которыми по штату снабжались агенты. Боезапас подходил к концу: снабженцы по привычке экономили на возрастных сотрудниках.
Резидент тоже подошёл к зеркалу и, нахмурившись, почесал фигурно небритый подбородок:
– Значит, империя наносит ответный удар! Ты ведь знала о покушении и пальцем не пошевельнула! А ну-ка, доложись.
– Дорогой! Мы знали, что вице-мэра заказали новые хозяева рынка. Ликвидацию согласовали с авторитетами, которые держали район. Сам знаешь, что заказ отменить нельзя. А этот политик отвечал за приватизацию Центрального рынка и очень высоко оценил свои услуги. На эти средства он обязался финансировать избирательную компанию родной партии, но денежки так и не поступили. И у кого-то из партийной верхушки просто не выдержали нервы.
По дороге в офис Майкл наблюдал, как повсюду снимали с растяжек предвыборные плакаты погибшего политика. Давно знакомое лицо, как привет из прошлого, мелькало на каждом перекрёстке, обещая горожанам «европейскую зарплату».
В те далёкие 70-е, когда советские девушки ловили взгляд Шермана совершенно бесплатно, будущий вице-мэр ежедневно вступал в контакт с западными туристами, нарушая ряд статей УК ЭССР. Кроме того, в составе студенческой рок-группы он исполнял произведения запрещённых в СССР певцов Оззи Осборна (Великобритания) и Элиса Купера (Винсент Фурнье, США). В конце концов, он попал в поле зрения наших правоохранительных органов и, если бы не заступничество Шермана… его ожидал лесоповал.
Подстрекатели:
Майкл Шерман – агент ЦРУ под прикрытием
Лора Майлс – специалист по внедрению
Володя – водитель автобазы Совмина
Борис – оператор АЗС-43
Наши:
Миша Казаков – капитан I Главного Управления КГБ
Володя Романов – советский ди джей
Леночка – девушка быстрого реагирования
Фатима Матигуловна – замзав отделом ЦК
Подрывные материалы:
Винилы «Deep Purple» – «Machine Head», «Burn» и «Led Zeppelin» – «Physical Graffiti». Напитки «Фанта» и «Пепси».
На борту «Тушки» неприступные стюардессы разносили минералку, карамель «Барбарис» и растворимый кофе. Америка тоже не отличалась высокой кофейной культурой: на заправках любой мог отведать мочеподобную бурду.
Но растворимый эрзац никогда не пересекал порога дома Шерманов. Советское пойло тоже заслуживало отдельного упоминания в книге «Рецепты для моей тёщи». Используя методы убеждения и принуждения, Казаков вытребовал знаменитую «аэрофлотовскую» курочку, которая показалась замученной голодом прабабушкой бройлера с канадского рейса. Кроме описанных гастрономических изысков, пассажирам крупнейшей в мире авиакомпании предлагалась советская эстрада в исполнении отечественных ВИА.
Майкл уже наслушался напевов всех этих «Гитар, голосов и друзей» в своём магазине, где совковые эмигранты проверяли пластинки на предельной громкости.
Шермана раздражала гитарная школа русских исполнителей, происходившая от забытой испанской семиструнки. Это поколение начинало знакомство с инструментом с цыганщины и бардов, а потом узнавало заморских Мадди Уотерса и Джона Ли Хукера. Переход на шестиструнный лад давался русским не просто, что бросилось в глаза в интерпретации «Поющими…» мегахитов британских «Shadows», прогремевших в Союзе как «Цыганочка» и «Апачи». Говорят, потом сам старина Хэнк Марвин похвалил русского гитариста за национальный колорит.
В аэропорту эстонской столицы канадскую сборную ожидала плотная колонна комсомольских функционеров с кленово-красными флажками.
Московские гости вальяжно приветствовали провинциалов, входя в роль начальства, а Леночка продолжала плотное сопровождение подопечного.
