Лора энергично помогала, обвив искателя руками и упираясь каблучками в спинку кровати. Кульминация наступила минут через 20, в конце первой стороны винила, когда известная баллада «Маскарад», в наушниках слухачей, обрела новое звучание. Эта авангардная версия украсилась ритмичным скрипом арбы и стонами рабов на плантациях.
Давно сработал автостоп проигрывателя, а спецэффекты не затихали: тов. Казаков ритмичным стуком в дверь призывал гостей на дискотеку. Собрав воедино последние остатки мужественности, Шерман завершил поиски в заданном темпе. По пути в душ внук отметил мягкое звучание, стоявшей в углу стереосистемы «Эстония». Вечерняя поверка в холле гостиницы отсутствующих не выявила, и канадцы с сопровождением отправились на дискотеку.
Молодёжный фестиваль захлестнул городские улицы, всюду кипела жизнь, а толпа неохваченных концертами подростков громила трамвай. На рельсы летели кресла, осколки стёкол, погромщики раскачивали вагон. Досталось и подъехавшим на место экипажам, комсомольцы перевернули несколько патрульных машин. И хотя Леночка сидела у него на коленях, Майкл незаметно подмигнул Лоре.
Повернув за угол, кортеж остановился у Дворца культуры стиля «югенд», известного финского архитектора. Невзирая на дождь, перед входом клубились необилеченные массы и, как правило, без всякой надежды попасть внутрь. Самые ловкие пробирались к окошечку кассы ползком по головам впередистоящих.
В фойе клуба расцветали улыбками портреты передовых мебельщиков, чья продукция исчезала по пути в магазин. Но миновав кованые ворота дискотеки, канадцы мгновенно переместились в пространстве, а Лора от удивления уронила шпионский «Nikon». Журналисты с изумлением обнаружили себя в советской «Студии 54» – элитном пристанище золотой молодёжи столицы.
Увиденное Шерманом претворяло в жизнь, уверенную поступь социализма, подобная дискотека с успехом могла бы выживать и в Штатах. На площадке работали настоящие ассы виниловых станков и микрофонных стоек.
Профессиональный трёхполосный звук подавлял мощностью и прозрачной чистотой – рупорные излучатели басовых головок смонтировали в стенах. Световая аппаратура тоже не отставала, включая насыщенное лазерное шоу, галогенные «пушки» и световой пол. Дым-машины разных мощностей окутали подмостки сцены зеленоватым туманом. Канадцев моментально ослепили разноцветные стробоскопы небывалой мощности.
Никто точно не знал, но многие догадывались об истинном назначении этой чудо-техники. Основные комплектующие дискотечного оборудования предназначались новейшим образцам советской авиа- и бронетехники. На площадке клуба они проходили дополнительные испытания.
Гостей приятно удивил и «прыгающий пол», который был новинкой даже в Штатах.
Современникам сложно представить ситуацию на этом рынке в конце 70-х. Сегодня любой звук и свет доступны при хорошем финансировании. А тогда за подобные проекты авторов тихо ставили к стенке, за хищение в особо крупных и измену родине.
Шерман в самых общих чертах представлял происхождение здешней техники, собранной в тиши подпольных лабораторий бесстрашными умельцами.
Он не заметил и привычных логотипов известных западных производителей «JBL», «DBX», «Antari», а фактические изготовители: «ТУ», «МИГ» и «СУ» гордо сохраняли инкогнито.
У пультов на сцене царила пара ди джеев почти мирового уровня. Один виртуозно «катал» винилы, добавляя в миксы классику, какие-то лекции, «металл» и спецэффекты. По ходу вечера он продемонстрировал темпоритм 3 слова в секунду: «А следхитнапарадлучдисквамдам…!» Ну а напарник работал под американского юмориста импровизатора, часто срываясь на модный «рэп». Гастрономическую шутку жокея Шерман переварил не сразу: – Не доедай салат сегодня! Тебе подадут его завтра!
На подмостках и подиумах работала шикарная подтанцовка, где ежевечерне жизнеутверждался единственный негр Советской Эстонии. Кроме стандартного евродиско и американского хит-конвейера, здесь играли: джаз, хэви-металл и оригинальный русский андеграунд. В клубе текла обычная ночная жизнь: валютчики в баре скупали у туристов финские марки и снова толкали их лохам в кафе. Здесь же беспардонно торговали последними дисками и кассетами.
Хотя за процессом с интересом наблюдали обе здешние спецслужбы, не считая Шермана, подрыв советской экономики протекал без сбоев.
На родине внук считался знатоком диско-культуры и даже дружил с известными ди джеями, но происходящее здесь выходило за привычные рамки.
Американский клубный жокей не работал над текстом, специализируясь на миксах, «скрэтч» -трюках и спецэффектах.
В этом диско создавалась новая субкультура, где жокей был пророком в отсутствие альтернативных лидеров. Под сводами Дома Культуры родился оригинальный новояз, понятный только посвящённым.
