А лихие пляски под рифф гитары Ангуса Янга из «Black is Back», провозглашались «социальным протестом западной молодёжи, мятущейся в поисках новых вызовов».
Но вот зал наполнился чистым кислородом дебютного диска Жана Мишеля Жара, который предстал перед комиссией с гигантского экрана. Композитор удостоился почётного звания «непоколебимого борца за экологию». На фоне музыки микшировались отрывки лекций о профилактике глистных заболеваний, переходящие в громкие овации:
– Яйца свиного цепня попадают в кишечники советских колхозников под аккомпанемент хэви-металл через пищу, загрязнённую агентами ЦРУ и испражнениями скотины. В организмах отдельных селян, ослабленных алкоголем и роком, особи вырастают до четырёх метров в длину. Продукты жизнедеятельности свиного цепня вызывают у личного состава колхозников рвоту и понос, а иногда приводят и к летальному исходу.
Публика восприняла смелый эксперимент с энтузиазмом и, глядя на ревизоров из столицы, проникалась идеей нарастания классовой борьбы. Один из проверяющих поднялся к жокейскому пульту, где звукотехники заблаговременно заклеили эмблемы «Technics» и «Akai» наклейками «Маяк» и «Электроника». Вельможа сразу успокоил испытуемых:
– Парни, не ссать! Зажигайте, как учили! Мы у вас открыли полигон новых идей. За такое в Москве вы бы давно крутили диски циркулярной пилы на лесоповале!
Он мельком взглянул на этажерки бобинников, дек и усилителей:
– Наш «Маяк» уже выпускает «Akai-636»?
Члены комиссии уверенно направились в отдельный кабинет для особо опасных гостей, где их ждал накрытый стол. Самый высокий шиньон главка Фатима Матигуловна отдавала борьбе за советскую молодёжь уже третью молодость.
С удовольствием глядя на этикетку, она виртуозно разливала коньяк:
– Принимают достойно, а дискотека здесь просто отпад! Ничуть не хуже Мюнхена. В следующий раз возьмем в Таллин поляков, пусть поучатся у прибалтов. Наверху я обосную, для чего нам нужна такая точка. А комитетчиков поставит на место сам шеф.
Пригнувшись, она шепнула помощнику:
– Приведи-ка мне потом этого мулатика, хочется свежака.
Шерман очень высоко оценил пропагандистскую эквилибристику жокея:
– Это гениально, Лори! Оказывается, рок-музыканты на Западе поголовно стонут под гнётом эксплуататоров и уже встали в очередь у дверей Лондонского Горкома. Они давно отказывают себе в ваннах шампанского и, влача жалкое существование, рассекают по Пикадилли на ржавых «Бентли» с голодающей охраной.
Лора рассеянно кивнула, внимательно прислушиваясь к перепалке майора с тов. Казаковым. Сквозь стоны, сгорающей от желания Донны Саммер, прорывались только отдельные фразы:
– Ты мне, что обещал, мудила! Пойми баран: с нас сорвут погоны! Кто мне клялся накрыть эту… гвардию!
Слушать дальше было невозможно: Донна перешла на пение, обсуждая плохих девчонок под фонарями, а жокей добавил децибелов. Лори поманила Шермана в кафе, где, не открывая рта, прошептала:
– Прости, Майки, но я должна тебе открыться. Пойми дорогой, в этой игре мы просто подставные пешки. Нашими молодыми и красивыми телами прикрывают основную операцию. Тебя, вообще, используют втёмную и ликвидируют в случае провала. Я за это отвечаю головой! Но сейчас мы должны проверить двух агентов-нелегалов, которых контора записала в двойники. Один из них точно работает на русских.
Внук спокойно ответил:
– У меня такие же инструкции в отношении тебя. Значит, мы выходим из тени, но расколоть перевёртышей не просто. Будем импровизировать, кроме того, у нас предусмотрена и экстренная связь. Ну а потом продолжим поиски кассеты.
Лора обняла партнёра и ласково прошептала:
– Выходим через 10 минут. В кафе есть «чёрный» ход, а за углом нас будет ждать чёрная «Волга» с правительственными номерами.
У нас будет минут 20, когда выступает новая панк-группа «Вибратор».
Будет очень громко, пиротехника, спецэффекты и русские нас не хватятся. В машине нам помогут разобраться в ситуации, а заодно и проверим агентов. Чмокнув, застывшего на диванчике внука, в щёчку, она исчезла в грохочущем зале. Майкл испытывал непреодолимое желание проинспектировать отхожие места этого храма культуры.
Чистенький югославский унитаз работал исправно, а туалетная бумага закончилась в ходе проверки. Удовлетворённый результатами инспекции, он бросился к выходу под дружественный набат эстонского панка. Пока Шерман пробирался в кафе, панк-группа мимоходом обидела заслуженного исполнителя всесоюзной лаванды:
– Ёлкин Яшка – Кремлёвский соловей, тебя не любит бровастый Бармалей!
