– Попали в час пик, теперь мы от них оторвёмся, – ожил таксист. Почти незаметная пробка на Большой Американской (символично) рассмешила Шермана, при этом таллиннские водители не сигналили и вежливо пропускали пешеходов. Сразу вспомнились многочасовые стояния под вой сирен и клаксонов в Москве, где лимузины, сбивая сограждан, вылетали на тротуары и автобусные остановки. Капитан не унывал и, проскочив на красный, направил «Мерседес» в незаметный переулок.
Включив дальний свет, он покатил дворами мимо пустых песочниц и сушилок для белья. Проезжая по парковой дорожке у старых кладбищенских ворот, водитель пояснил:
– Это наша история в обелисках и надгробиях. Здесь вместе с другими знаменитостями похоронен известный поэт Игорь Северянин.
– А тут в прошлом году завалили авторитетов Чука и Гека, прямой наводкой из «Мухи». – Гордо констатировал гид, указывая на ночной клуб «Чикаго».
– На этой улице жил сам Георг Отс, – с придыханием продолжал он. Даже Шерман вспомнил элегантного мистера «Икс» из советской чёрно-белой классики, знакомой по киносеансам в спецшколе «Гурон».
И сегодня онегинский баритон самого известного эстонца в СССР не давал покоя демократам, замыслившим отобрать у вдовы народного артиста квартиру в центре. Но любовь земляков к Георгу иссякла на пике всесоюзной славы артиста, после выхода на экран «Мистера Икс» и триумфальных концертов в Кремлёвском дворце. А исполнив известные советские шлягеры на русском, он стал чуть ли не изменником родины. Лауреата Сталинских премий в республике побаивались и за глаза называли «кремлёвским соловьём». Пение на итальянском уже не спасало.
– Мне бы для начала на площадь Исландии. – Напомнил зануда Шерман.
– Не волнуйся, камрад, мы уже всплываем. – Прозвучало в ответ и такси понеслось по территории заброшенного секретного завода. Через мгновение «Мерседес» остановился во дворе представительского жилого дома времён Хрущёвской оттепели. По замыслу архитектора колхозниц с колосьями заменили портики с космонавтами.
– Пришвартовались! Через этот подъезд выйдешь прямо на площадь. С тебя десять родимых баксов! – Подвёл итоги заезда подводник.
Рассчитались шведскими кронами по текущему курсу, а напоследок коллега вручил американцу буклет для финских оленеводов «Самые жгучие попки только у нас!»
Капитан попрощался на русском: – Удачи тебе, полковник! Родина нас не забудет! Если что звони, меня зовут Володя.
– Спасибо, Владимир! Главное определиться с родиной. Пока! – Откланялся Майкл и вышел из такси, прихватив чемодан. Отрыв дверь в проходной подъезд, американец сразу попал на баррикады жилищной реформы. Весь этот ужас по Булгакову или Рязанову когда-то незаслуженно нарекли «товариществом». У парадной лестницы сохранилась табличка «мы боремся за звание дома образцовой социалистической культуры быта». Рядом приписали краской от руки «доборолись …!»
Весь мятежный дом на 400 квартир подлежал возврату по реституции неизвестному буржую из Канады. И хотя власть рабочих и крестьян заново восстановила здание после советской бомбёжки 44-го, бесчеловечное решение мэрии не оспаривалось в судах. По правде говоря, канадец существовал только на бумаге, и чиновники из Департамента горимущества, нахимичив в регистре, собирались толкнуть этот дом вместе с жильцами.
Но Земельный Департамент, где окопалась оппозиция, перед самыми выборами разрешил страдальцам приватизировать свои квартиры. Зато вопрос признания квартирной собственности подвис в Земельном кадастре и утонул в судебном делопроизводстве. Жильцы держали оборону в подъезде, но Шермана пустили без пошлины, как представителя короны Нидерландов. Дом в полном составе выходил из-под юрисдикции Эстонской республики, добиваясь права ассоциированного члена в королевствах: Швеции, Дании, Норвегии и Нидерландов одновременно. Процесс курировал известный правозащитник и маг, которого засадили за решётку ещё при Андропове.
Комитет упрятал прорицателя в лечебницу за навязчивую идею свержения существующего строя, и новая власть тоже не исключала такого устремления больного. «Пропал дом!» – уверял классик.
Майкл прошёл через кордон, подняв сжатый кулак, как «барбудос» с острова Свободы и напомнил митингующим призывы к борьбе «No pasaran!» и «patria o muerte!». Кажется, так демонстрировали революционную сознательность кубинские и испанские патриоты в кинохронике.
Империалист в ужасе выскочил из нехорошего подъезда и оказался на безлюдной площади Исландии. Став эспланадой, бывший бульвар Ленина мало изменился. Памятник вождю мирового пролетариата, не смотря на бесспорные заслуги перед Эстонией, конечно же, снесли. В бывшем здании ЦК, что напротив, расположились Министерство Иностранных Дел и другие спецслужбы.
Выполняя инструкцию, Шерман поднял воротник тёмного плаща и зашагал к отелю «Виру», где его ждал связной. Он двигался по оживлённым улицам старого города, вспоминая свой Таллинский дебют двадцатилетней давности.
