Дома я принялся неспешно и внимательно просматривать оказавшиеся в моём распоряжении сокровища. Настоящий владелец их конечно не желал, чтобы к ним прикасалось чуждое любопытство. Незримое его присутствие я продолжал чувствовать возле себя.
Я отобрал фотографии, письма, разрозненные заметки, нечто вроде дневниковых записей, и была ещё толстая папка с текстами более упорядоченными, пронумерованными в отдельных частях. В папке, на первой странице, как бы заглавной, было отпечатано крупным шрифтом: "ВНУКИ СЕРАПИОНОВЫХ БРАТЬЕВ" и ниже, простым шрифтом: "Союз свободного слова".
Пересмотрев весь этот материал, поразмышляв над ним, я решил сделать... Не знаю, как назвать. Это просто попытка сложить разнородные фрагменты в последовательности, более или менее логичной, придав им по возможности литературную целостность, без претензий на авторство с моей стороны.
Сложность заключалась в том, что материал этот содержал две линии, переплетавшиеся во временной последовательности, имея вместе с тем каждая свой смысл и своё значение. Первое - это всё, что касалось обычных человеческих отношений в группе близких друг другу людей. Второе - история интеллектуального общения, которое соединило тех, кто называли себя "Союзом свободного слова". Не знаю, вышло ли что-нибудь стоящее, но я сделал это. К сожалению, не получилось использовать полностью интересные материалы, подборки различных высказываний выдающихся и знаменитых людей, а также размышления самого владельца и автора этих записок. Собранные вместе, они представляли разносторонность и цельность суждений, своё понимание предмета, по которому выражали важную мысль. Часть этих высказываний, главным образом из области литературы, искусства, я всё же включил в общий текст. Одно из них хочется привести прямо здесь, чтобы оно не прошло незамеченным, затерявшимся среди других. Вряд ли это уместно, но хочется особо подчеркнуть сказанное Стендалем: "Разве возможно, чтобы люди с вульгарным вкусом не испытывали восторга перед тем, что вульгарно".
Запись ведётся от первого лица, которым является владелец используемого архива. Общее название взято из самого этого материала:
"ВНУКИ СЕРАПИОНОВЫХ БРАТЬЕВ"
Союз свободного слова
... Ночью проснулся, было без четверти три... Как длинны эти ночи... На улице дождь, холод, мрак. Кажется, рассвета уже не будет... В голову опять лезет всякое. Заснуть снова не удаётся.
Мысли... мысли... воспоминания... Что остаётся тому, кто пережил всех близких, родных, друзей, кому дарована великая милость: окружив себя дорогими образами, принести им последнюю благодарность?... Я думал о Светлане и Александре... Вспомнилось, как после войны дома у нас наша мать читала нам вслух интересную книжку. Бабушка в своих очках, вяжет носки, мы слушаем, стараясь не проронить ни слова. Над столом лампа под шёлковым оранжевым абажуром, на стенах от него полусумрак, голос матери звучит просто, негромко. Радостно вспомнить эти минуты...
Чтение заканчивается, Люба и я провожаем Светлану домой. Спускаемся неосвещённой лестницей, выходим на улицу. Там в это время темно, таинственно, в прохладном воздухе запах осени, под ногами шуршат опавшие листья, небо над нами в звёздах... И вот, прошло столько лет, случилось столько событий и столько утрат, из всего нашего круга остались только Светлана и я - она и я. Теперь она живёт в Москве - с сыном и внуками. Я давно не видел её, очевидно уже не увижу. После похорон Адриана она не приезжает сюда.
Мы вместе росли, вместе учились. Люба и она дружили и часто бывали дома одна у другой. Тогда у неё были золотые локоны, голубые глаза, и когда улыбалась, красиво открывались белые зубы, а губы были, как нежный цветок. Ласковая и добрая, она имела ещё какой-то, очень милый голос. С тех пор в мечтах она всегда оставалась со мной... И это я познакомил их - её и Александра...
Шли годы. В то время, когда цензурный гнёт и всяческое запретительство в стране процветали махровым цветом, у Адриана, старшего брата Светланы, стало собираться небольшое общество друзей, единомышленников.
Адриан стал душой нашего кружка, нашим руководителем. Он уже тогда преподавал историю в университете, в обращении, однако, оставался простым, открытым для дружбы. Среднего роста, плотного сложения, большой, широкий лоб, улыбчивые глаза, светившие добрым умом. Был он спокойно ироничный, голос имел мягкий, речь неторопливую, логически убеждавшую при обращении к слушателям. Руки при этом держал перед собой или разводил их в сдержанном движении, иногда соединял будто от холода. Мы полюбили дружеские беседы, ради этого стали постоянно встречаться.
Однажды на этих посиделках, которые превратились уже в обычай, вспомнили Гофмана, "Серапионовых братьев", описанных писателем, вспомнили и тех "Серапионовых братьев", которые существовали в Петрограде в двадцатые годы прошедшего века, найдя в своём сообществе какое-то общее с теми и другими. Тогда было решено образовать союз любителей свободного слова, впоследствии - "Союз свободного слова".
