– Вы хотите, чтобы я нашел того, кто на самом деле убил вашу мать?
– Скорее я хочу, чтобы вы очистили мое имя! – не смущаясь выкрикнул Никки. – Наверняка тут есть какой-то след, который полиция проглядела.
– Вполне возможно. Мне тоже с самого начала показалось подозрительным, зачем опытному грабителю ждать возвращения Лоры Латимер из общины. А выброшенные ценности явно указывают на определенный умысел. Убийца не настолько глуп, чтобы связываться с краденными ценностями, и ему было все равно, если их найдут.
– Так вы мне поможете? – с надеждой спросил Ник.
– Я могу взяться за это дело. Это будет вам стоить триста долларов в день плюс расходы. Я беру больше, чем обычно, потому что придется иметь дело с официальным полицейским расследованием.
– Вы не поняли? – снова повысил голос Никки. – Я же сказал вам, что на мели! Сейчас у меня нет ни гроша, мне даже мамины драгоценности не возвращают. Поэтому я и хотел поговорить с Лекси. Чтобы помочь мне по-дружески.
– Как я уже говорил, Лекси сейчас занята другим делом.
– Я понял. А если я напишу расписку? Как только вы найдете настоящих подозреваемых, я получу страховку и выплачу вам гонорар.
– К сожалению, так это не работает. Мне запрещает профсоюз, – серьезно ответил я. – Иначе могу лишиться лицензии.
Мне казалось, Никки сейчас лопнет от злости или расплачется.
– Я попробую вам помочь, чем могу, но результата не обещаю, – смягчился я. – Скажите, Лора вела себя как-то необычно в последние дни, когда вернулась из общины Торна? Может, были какие-то неожиданные посетители?
– Нет. Ничего такого не было. Вы же видели маму. Она была на подъеме, очень оживленная, старалась соблюдать режим и медитировать по утрам. Я давно ее не видел настолько реально счастливой. И это не было вызвано алкоголем или стимуляторами. Она выглядела так, будто… нашла клад. Радовалась как ребенок.
– А насчет переезда в Европу?
– Это тоже было правдой. Мне рассказал ее агент: она просила связаться с французскими или итальянскими студиями и узнать, нет ли для нее подходящей роли. И еще она поручила выставить на продажу наш дом в Бель-Эйр и начать для нее поиск подходящей недвижимости во Франции.
– Ты же сказал, что ваш дом перезаложен?
– Да, и это странно. Доходов от продажи едва ли хватило бы на выплаты по закладным. Я не знаю, на какие деньги она собиралась жить в Европе. Скорее всего, это был очередной ее фантастический проект, плод воображения.
– А не могла она познакомиться в «Собранном пути» с каким-то крупным боссом из кино? Я слышал, что там собрался плотный кружок избранных, в который твоя мать входила.
Ник пожал плечами.
– Мне с самого начала не нравилась эта идея про «Собранный путь», поэтому я особо не слушал ее рассказы об общине. Она восхищалась этим своим Учителем и их ритуалами, но я думал, это обычные бредни. Душевный подъем после абстиненции.
– Она ни над чем в последнее время не работала?
– В каком смысле?
– Над новой ролью, например.
– Вряд ли, – удивился Ник. – Я же говорил, с ней больше никто не хотел иметь дело. Ее не позвали бы даже в эпизод. Даже агент ее предпочитал общаться с матерью по телефону, лично он уже давно не приезжал. И то – это мама ему названивала, а он говорил, что ничего не может поделать.
– Но когда мы с Лекси у вас ночевали, я видел на ее столе разложенные сценарии. Я подумал, что она выбирает новую роль.
– Вы заходили к маме в кабинет? – сощурился Ник.
– Случайно забрел. Искал, что почитать на ночь.
– Спросили бы у меня. Книги только я в доме держу. По поводу сценариев – думаю, что это было какое-то старье. Мать любила пустить пыль в глаза. Если бы вдруг у нее оказался какой-то посетитель, то бумаги на столе создавали впечатление, что она загружена предложениями. Хотя… правда, странно. Я заставал ее в кабинете пару раз после возвращения, и она действительно что-то читала. Даже делала пометки и что-то выписывала в свой блокнот.
– Какой блокнот?
– Когда мама работала над ролью, раньше во всяком случае, она всегда заводила особый блокнот. Туда она выписывала ключевые черты характера своего персонажа, размышления о том, как это сыграть. Иногда собственные идеи, которые она предлагала режиссеру. Мама была очень хорошей актрисой, если вы знаете. И очень серьезно подходила к своей работе, пока у нее не началась паранойя.
– Значит, не исключено, что перед смертью она над чем-то работала. Вы не могли вы спросить ее агента?
Ник кивнул. Необходимость чем-то заняться его явно приободрила.
– А эти бумаги из ее кабинета. Сценарии, блокноты. Не знаете, где они?
– Вы же видели, какой там был разгром. Все валялось на полу в полном беспорядке. Пока что мы с Розмари, маминой служанкой, сложили все в коробки. Я думал вывезти их на помойку или сжечь.
– С этим стоит повременить. Вы не могли бы просмотреть ее бумаги? Вдруг наткнетесь на что-то необычное.
– Спрятанные деньги, вы хотите сказать, – оживился Ник. – Но это вряд ли. Все свои финансовые документы она давно хранила у адвоката.
– Нет, но может, какие-то свежие записи. Например, относящиеся к общине «Собранного пути».
