— Вот кого ты должен обнимать, поросенок, — притворно возмутился Мари, но всем было понятно, что ему приятно, когда огромный лось, в которого вырос тот щекастый малыш, нежно ласкается.
— Что ты хотел, Милош? — Тори делал вид, что у нас все в порядке, но никакой любовью тут не пахло.
— Сбрось мне, пожалуйста, те фотографии, которые мы сделали на заимке. — Я еще вчера хотел попросить его об этом, и вот теперь решил, что при папе он мне не откажет.
— Я тоже хочу посмотреть на ваши счастливые лица. Тори, покажи, сынок. — Мари заинтересованно ждал.
— Прости, Милош, но я их случайно удалил. — Тори говорил извиняясь, но это была игра для папы. Мне ясно давали понять, что все кончено.
У меня опустились плечи, и я побледнел. Силы вдруг покинули меня и я осел в кресле, отворачиваясь к иллюминатору.
— Тори, боже, какой же ты неловкий! Милош, зайка, не расстраивайся. Тори приедет и восстановит все фотографии. И перешлет тебе. Я прослежу за этим. Есть такая программа, я знаю. Ну, пожалуйста, улыбнись. Все не так плохо. А что там были за фотографии?
Я, все еще глядя на солнечные зеленые поля за окном, ровным голосом сказал:
— Мы пекли блины, Тори испачкался в муке и я сфотографировал его таким счастливым… И с рожками после купания. И с рожицей на животе из варенья…
— Ну-ну, не переживай, пожалуйста. Теперь я сам очень хочу на это посмотреть и не слезу с него, пока он мне не покажет эти фото. Он так редко отдыхает, а уж бывает счастливым еще реже, поэтому мне крайне нужны эти фотографии для семейного альбома.
Я улыбнулся, поняв, что со свекром могу свернуть горы, и весь оставшийся полет мы проболтали с ним про мои планы, про книгу, про то, что я могу обращаться в любом случае, даже если убил человека и кого-то надо прикопать.
Дома Тори первым делом завел меня в комнату и стоя высказал то, что не мог сказать при родителях:
— Надеюсь, ты понимаешь, что родителям знать правду не стоит? У них не то здоровье, чтобы вынести такие новости.
— Да, Тори. Понимаю.
— Отлично. Тогда должен понимать и то, что если ты как-то захочешь обидеть их или навредить, то я этого так не оставлю. — Тори говорил ровно, учитывая мое положение, но холодно и отстраненно.
— Я не собираюсь вредить твоим родителям. Ты должен был за время общения со мной это понять, как никто другой, — тихо сказал я.
— То, что ты переманил папу на свою сторону, говорит о многом, Милош. Кажется, один мальчик лизал попки муравьев не из-за того, что он любил кислое, а просто хотел высокой должности в муравейнике?
— Так же толсто, как и мой пенис, — разозлися я.
— Ну вот, другое дело. Ожил. А то строишь из себя умирающего лебедя.
«Цыц, Таисий. Лучше помолчи. Злость всегда была плохим советчиком», — встрял Василий.
И я заткнулся, вняв совету.
====== 31. ======
— Мистер Лайонеш!
Миловидный невысокий беременный блондин в балахоне несмело тронул меня за рукав. Что-то в его облике было знакомым. Я хотел было прикрыться водителем и прошмыгнуть мимо, но скорбное выражение бледного лица омеги в темной шляпке с вуалью меня удержало. Что-то знакомое и трагическое. Где я мог его видеть?
— Да? — я оглянулся на водителя и махнул ему рукой, отпуская. Но бета остановился рядом и отвернулся, цепко оглядывая толпу в холле торгового центра.
— Мне надо с вами поговорить, — Еле слышно произнес омега и кивнул головой на кафе. — Это важно для вас.
Мы прошли в кафе, его прозрачные стены ничего не скрывали, а водитель остался у входа.
За столиком расположились, раскрыв меню, но ни один из нас туда даже не заглянул. У меня в душе заклубилось какое-то нехорошее предчувствие, и я попытался встать из-за стола, решив, что лучше струсить и уйти, чем остаться и влипнуть во что-то мерзкое.
«Таисий Валерьевич, вечно вы, молодой человек, вступите то в говно, то в партию… Явно ведь он не автограф просить будет», — проворчал Василий.
Омега снял шляпу и испуганно взглянул мне в глаза. Ноги подкосились и я плюхнулся на стул обратно. Черт побери! Да это же Шиви! Узнавание перекрашенного омеги, не похожего на самого себя, ударило меня отбойным молотком.
— Узнали? — Шиви изменился настолько сильно, что даже голос стал другим. Где тот заносчивый и знающий себе цену красавец?
— Я надолго не задержу. Вы не переживайте, я пришел рассказать одну важную вещь. Это не долго. — Шиви замялся, достал из сумки платочек и начал теребить его в руках. На меня он не смотрел, часто моргал, руки дрожали.
«Боится тебя, паршивец. По-о-омнит!» — радостно улыбнулся Вася.
А вот мне было не до улыбок. Весь его неказистый вид меня напрягал. Может, не стоит знать то, что он хочет мне сказать? Ничего хорошего от него ждать не приходилось. Одно то, что он боялся меня до чертиков, но все-таки решился на разговор, удерживало.
— Я вам не соперник, и вы меня больше не увидите. У меня был парень, который меня любил и уговаривал уехать с ним подальше отсюда, и после того случая, — омега громко и натужно сглотнул, — Я согласился. Вышел замуж, сменил фамилию и мы уезжаем отсюда навсегда.
