— А потом, на дне рождения, дядя Рикки заставил меня сделать тест и рассказал, что Габриэль Войто — которого я тоже не знаю и не помню — встречался со мной, вызывал препаратами течку и в тот раз, когда вы нас нашли в отеле, был секс.
Я посмотрел на закаменевшего мужа и бесцветным голосом продолжил:
— Я не знаю, чей ребенок во мне. Вернее, я знаю — это мой ребенок. Я люблю Бубочку. Но я не знаю, кто его отец. Дядюшка Рикки был с пистолетом и угрожал всем разослать фотографии, на которых я с Габриэлем Войто занимаюсь сексом. Это его родной сын. Он скрывал ото всех эту информацию, а мне признался.
— Почему ты мне сразу не сказал? — низкий рык Ториниуса затронул какие-то нервные окончания во мне и мне захотелось зарыться под линолеум.
Но я продолжил таким же безжизненным голосом:
— Потому что тогда я не знал, какой ты, Тори.
— А сейчас, значит, знаешь? — его голос похолодел на несколько градусов и напитался ядом.
— А сейчас не могу больше скрывать от тебя то, что знаю сам.
— И для чего это все было?
— Дядюшка Рикки хотел, чтобы ребенок, если он от его сына, стал наследником двух семей.
— Я спрашиваю, для чего ты соблазнял меня и заставил влюбиться неделю назад? — тихо и яростно спросил он.
— Потому что… Потому что… я стал другим. Я больше не тот Милош, который встречался с Войто. Не знаю, как можно было променять тебя на…
— Черт бы тебя побрал, Милош, — крикнул Тори с болью в голосе. — Я знал, что тебе нельзя доверять. Знал и поверил!
Ториниус вышел из комнаты, хлопнув дверью.
«Ну, теперь ты доволен?» — Васятка скорбно скорчил рожицу и заплакал.
А я лег на кровать, уставившись сухими глазами на потолок, и молча, без слез, застыл, опустошенный, понимая, что моя жизнь кончена.
====== 30. ======
К утру, почти без сна, я вместе с Васяткой думал-думал и надумал остаться у деда на несколько месяцев. Сейчас у меня девять недель беременности, два-три месяца я смогу посидеть в глуши, прийти в себя, дописать вторую книгу. Интернет есть, общаться не помешает, зато буду подальше от Рикки-шмикки, Шиви-паршиви, Войто и прочих, желающих откусить от меня кусок. И от Тори.
«Ты не имеешь права быть слабым. Ты — папка», — сусел направлял мои мысли в нужное русло. — «Теперь ты сильным, умным и мудрым должен быть.»
«Ага. Ёж птица гордая. Пока не пнешь — не полетит.» — грустно улыбнулся. — «Тори никогда меня не простит, если ребенок будет от Войто.»
«А ты его простишь, если ребенок будет от Тори?»
«Как говорил Бродский, с неприятностями верный выход один: чем быстрее коснешься дна, тем быстрее всплывешь.»
«Ох, Тасенька! Мне кажется, дно мы еще с тобой не нащупали», — загрустил Васятка.
«Василий! Срочно выпусти пейсы из-под кипы и давай, поддерживай меня всеми четырьмя лапами. Мне сейчас надо распланировать свое будущее.»
«Лапы… крылья… Хвосты! А хвост пойдет?» — Василий выставил толстую задницу с облезлой метелкой хвоста и игриво повилял им.
«Другое дело!» — Я улыбнулся и воспрял духом. — «Все пустим в ход.»
Завтрак прошел в «теплой, дружественной обстановке». Мариано и Северинус выглядели намного лучше — здоровые, счастливые, улыбающиеся. Шелуха и позолота того аристократизма, который показывали в свете, облетела под воздействием деда, и их интерес ко мне был не надуманный, не с претензиями, а искренний.
«А дед умеет уговаривать», — ухмыльнулся Васятка. — «Интересно, сколько он с них шкурок спустил?»
Тори решал производственные вопросы даже за столом, он вернулся к той, прежней версии себя — делового человека, для которого я значил не больше стула или стола, был мебелью.
Аши разливался соловьем о том, какая выстроилась очередь к молодому шаману, все не могли дождаться, когда я приеду. Подначивал меня, с усмешкой, как я буду принимать ходоков. У всех обнаружились срочные дела к такому успешному колдуну.
— Кстати, Роджерс разругался с папой и уехал в город, напросился в армию. Куки, его папа, тебя ненавидит.
— Роджерса лучше отправить к неприятелю. Армия развалится изнутри, — улыбнулся я, размешивая творог с малиновым вареньем.
— Боюсь, цунами от такого дойдет и до нас, — засмеялся дед и все посмотрели на него с удивлением.
Видимо, давно никто не видел деда таким довольным и, вдобавок, смеющимся.
— Ох, Милош, ты так благотворно действуешь на старика. Жаль, что вы сегодня улетаете. Может останешься? — Дед с надеждой посмотрел на меня.
— А я как раз хотел попросить вас принять меня гостем на пару месяцев. — Я смущенно заправил прядь волос за ухо. — Здесь такой чудесный воздух, я быстро окрепну и малышу будет полезно.
— Исключено. — Тори отвел телефон от уха и посмотрел на деда. — Милош летит с нами. Ему надо становиться на учет, доктор сказал, что беременность нужно контролировать. — И он опять вернулся к прерванному разговору.
«Вот так, Васятка. План пошел по звезде…» — опешил я.
«Все, что ни делается — к лучшему.» — Василий почесал за ухом. — «Зато будешь вместе с Зори и Люсием с Радом.»
