— Так же, как тебе удавалось скрывать своего любовника. — вырвалось у меня.
— Ты о чем? — напрягся он.
— О чем или о ком? У тебя не один любовник? Сколько их, Тори? — прошипела на парселтанге, сбивая локтем со стола кружку — красивую, большую, с милым зайкой. Звук разбившейся вдребезги кружки заставил дернуться и я чуть не выпустила из рук телефон.
«Договорной брак, Тася. Договорной. Задокументировано. Милош подписал. Точка. Проехали. Забудь. Забей. Запей.» — настойчиво бубнил сусел.
— Вообще-то я позвонил сказать, что задерживаюсь на несколько дней. И хотел обговорить празднование дня рождения. — Независимым тоном произнес муж.
— М-м-м! И до тебя добрался мой папа? — притворно сочувствующе хмыкнула.
— Добрался. Так как бы ты хотел отметить день рождения, муж?
— Никак! Чтобы никто не беспокоил, закрыться в своей комнате и никого не видеть, — буркнула возмущенно.
— Рано тебе еще по-стариковски в одиночестве замыкаться. Неужели ничего не хочется — покупаться в теплом море? Забраться на самую высокую гору? Покататься на лыжах? Или чего-нибудь такого же сумасбродного? Все-таки двадцать лет не каждый день бывает… Ну, на крайняк, розовую шубку, кольцо с огромным розовым камнем? — все-таки сбился на подначивания Тори.
— Спасибо. У меня уже есть один подарок, — интонацией ослика Иа сказала я. — Статуя.
— Тогда придется согласиться на тот сценарий, который для тебя придумал твой папа. Не обессудь. Времени осталось мало, а бороться с ним, что писать против ветра. Кажется, я теперь знаю, в кого ты такой упрямый.
— Кто бы говорил! Можно подумать, ты у нас белый и пушистый. Неужели кто-то когда-то сомневался, что ты альфа? Зачем так давить?
— Прости. Просто я планировал сегодня вернуться домой, но обстоятельства не позволяют. Извини, что сорвался на тебе! — усталость Тори чувствовалась по голосу, почти такая же, как у меня. И внезапно жалость кольнула в сердце.
— Ладно, проехали.
— А ты скучал по мне, муж? — интонация его плавно сменилась на игривую и притихшее было желание снова плеснуло теплом по телу, приподнимая голову у «совести», которая всегда была на стреме, в полуготовности.
— А ты? — внезапно жарко выдохнула я.
— А почему не позвонил? — я прямо чувствовала, как у него приподнимается бровь.
— Навязываться? Пфе! У слизней нет лапок, чтобы звонить…
— Спой мне ту песню, Милош!
— Что? — резкая смена разговора удивила меня, и сердце застучало в груди сильнее, отдаваясь звоном в ушах. — Какую песню?
— Хааалилуууйяяя… Халилууууйя… — тихим баритоном напел Тори.
В горле пересохло, а разбитая кружка с лужей воды на полу ничем не могла помочь.
— Я не в голосе, Тори, — рука сама скользнула на член и сжала его через ткань пижамных штанов.
— Ну, тогда расскажи мне сказку. Что там дальше будет с Гарри? — дыхание в трубке было прерывистым.
«Оу! Секс по телефону! Как мило» — умилился суслик, дрожа вибриссами и хлопая ресничками.
— Лучше… ты… мне… — хрипло выдохнула я, понимая, что голос Тори в телефоне лучше его подушки, и представляя, что это его рука сейчас забралась ко мне в штаны и гладит меня, гладит, крепко водя колечком из пальцев снизу вверх, возводя на престол удовольствия.
«И лучше эротическую» — подсказал нежным голоском Васятка, поглаживая себя по паху.
— … и лучше эротическую, — повелась я вслед за суслом.
Короткий смешок донесся из трубки:
— Я не знаю эротических сказок. Это ты у нас сказочник, Милош.
«Ну, вот…
Опять весна,
Опять грачи,
Опять не дал,
Опять дрочи…» — расстроенно сказал суслик.
— Даже этого ты не можешь… — я не могла прекратить разговор, мне нужен был этот голос взамен подушки, иначе опять впереди грядет бессонная ночь и жаркие жалящие простыни. — Ну, хоть таблицу умножения ты знаешь, двоечник?
— М-м-м… сейчас посмотрим, может быть я тоже все забыл, как некоторые? Дважжжжды два — четыре, — начал муж, и это было похоже на «я облизываю твои пальчики», — дважжжжды три — шеееесть, — его голос соблазняющей змеёй вползал в сознание, туманя мозг, рука сама двигалась вверх-вниз и очнулся я на фразе «трижды десять — тридцать», от того, что вскрикиваю «даааа, дааААА, ДААААааа», тяжело дыша в оргазменной неге, с пульсирующим членом в руке.
— Ох, Милош! Какой же у тебя сексуальный голос! — продолжил муж своим бархатным подрагивающим тембром и последняя судорога пробежала по моему телу. — Мне сегодня снился чудесный сон, и ты был в главной роли. Постони для меня, Милош!
— Аххх, аааааааАаАААааа, — на выдохе выстонал я, то повышая, то понижая голос, модулируя стоны. — … ААааааПЧХИ! Спокойной ночи, милый!
— Ах ты… Ах ты, засранец мелкий! Ну, я тебе…
Я нажала на отбой и не стала слушать, какие кары мне грозят.
