А за два дня до дня рождения неожиданно вернулся Тори. Появление мужа прошло бы незамеченным — по дому постоянно в последние дни шастали люди, готовя праздник — и я не обратил внимание на бородатого альфу вошедшего в двери. Если бы не запах ватрушки, ударивший молотом по взбесившимся в одну секунду рецепторам.
— Господи, Альди! Неужели так трудно накормить одного омегу? До чего ты его довел? Нафига я тебя здесь оставлял? Тоже мне, друг называется! — С порога заругался муж.
— Кто ты? Что у тебя с лицом? — я с испугом уставился на Ториниуса, с трудом узнавая мужа сквозь эти ужасные заросли.
Не знаю, почему, но к бороде и усам я относилась крайне негативно. Возможно из-за повальной моды, и чрезмерного обилия бородатых мужчин и недомужчин еще там, на Земле.
Тори потер бороду рукой, почесывая подбородок, — Нравится? — усмехнулся.
Я сделала вид, что сейчас меня вырвет, и чуть не перестаралась, еле подавив рвотный позыв.
— Действительно не нравится? Ладно, это все потом, мне надо с тобой поговорить. — муж ухватил меня за руку и повел в свою комнату. Захлопнув дверь, он тут же прижал меня к ней и прижался губами к шее. От него пахло жарким солнцем и ванилью.
С трудом понимая, что происходит, и почему я таяла, даже не пытаясь сопротивляться, откинула голову на дверь, слегка стукнувшись затылком и изумленно смотрела в янтарные глаза мужа.
— Я говорил тебе — возбудил, давай? И что эти игры не для меня?
Муж снял с себя рубашку, отшвырнув ее в сторону и запустил руки под мою блузку, проводя ладонями по бокам, оглаживая ребра и соски, тут же напрягшиеся под нехитрой лаской.
— Не понял?! У меня вроде течки нет. Что за претензии, что за намеки? А как же договор? — продираясь сквозь бушующее в крови желание отдаться, ощущая намокшие трусы, и холодок от смазки, тонкой ниточкой стекающей по ноге, холодно ответила я. — Ты теперь весь свой недотрах на мне будешь срывать, или поделишь поровну между мной и Шиви?
— Что опять? Да что опять не так? Ты мне муж, у нас контракт, у тебя стоит и ты кончаешь, даже когда я читаю таблицу умножения. Зачем усложнять? — муж поглаживал мой стояк через ткань штанов и мозги вяло шевелились, отказываясь сопротивляться и вступать в бой за мифические права.
— Мало ли кого я хочу? И что теперь — всем давать, что ли? — я сделала последнюю попытку возвести между нами стену и она оказалась удачной.
— Кого? Кого еще ты хочешь? — рыкнул альфа и прижал меня за шею к двери.
Это он вовремя. А то бы я сползла на ослабевших ногах и шмякнулась об пол.
Внезапно я заметила, как удлиняются его клыки и мое сердце остановилось, взгляд остекленел и мокрая испарина покрыла лоб. Коротко вскрикнув, дернувшись, в ужасе закрыла лицо локтем.
Хватка на горле разжалась и я поехала по двери спиной, оседая на пол — ноги не держали. Но меня подхватили и подняли одной рукой, второй отводя руку от лица, а потом и выбившуюся прядь, прилипшую ко лбу.
— Милош, ты чего? — Испуг в голосе, перекрывавшийся растерянностью, заставил меня открыть глаза. — Напугал тебя? Я… я не хотел.
Голос мужа диссонировал с напряженным членом в его штанах. Ясное дело, желание перло из нас обоих, и сбить его испугом было невозможно, секс был только делом времени. Мне самой дико, яростно хотелось этого ватрушечного альфу.
— Меня в детстве… собака… покусала… фобия… — сглотнула я пересохшим горлом, чувствуя, как неопавший стояк снова налился вопреки всем доводам разума.
«Собака покусала» — хмыкнул Василий. — «Нехрен было ужастики смотреть про вампиров!»
Но мне уже было не до суслика. Тори гладил по волосам, успокаивая, но большая теплая рука на голове и эти яркие губы совсем рядом, всего в паре сантиметров от меня давали другой эффект. Глядя в загорающиеся страстью глаза я на ощупь нащупала ширинку, мельком погладив упирающееся в штаны достоинство, и вцепилась в брюки, расстегивая пуговицу дрожащими руками, не разрывая взглядов.
Тори с моими штанами справился быстрее, расстегнув и стянув вместе с трусами с одной ноги.
Глаза в глаза. Пламенеющий янтарь, затягивающий как в воронку, резкие вздохи на толчках, постепенно переходящие во всхлипы, тяжелое дыхание и ни одного поцелуя.
Секс был больше похож на яростную битву, если бы я мог ему отвечать. Но меня хватало только быть воском в сильных руках, только обхватывать слабеющими ногами за талию и стараться не вскрикивать очень громко, от нарастающего удовольствия, от этих следящих глаз, ловивших каждый мой «ооох», «всссссссс» и загоравшихся радостью обладания и подступающего оргазма. Это был, наверное, самый короткий и бурный секс в моей жизни. И даже то, что я кончил, а муж все насаживал и насаживал меня, подкидывая, порыкивая, сжимая руками, в попытке удержать, все это придавало отголоскам моего оргазма дополнительные всплески. Тори, кончив, вскрикнул, как подстреленный зверь и уперся мокрым лбом мне в плечо, и это было интимнее поцелуев, без которых мы обошлись. Потому что нас вела именно жажда, страсть, дикое желание слиться, бездумно, яростно, по-звериному, на одних инстинктах.
