Какого черта?
Обхватив ладонями её лицо, отвожу голову назад и целую настолько глубоко, что пальчики на моем затылке крепко впиваются в волосы.
Уйдите прочь!
— Постой! — шепчет Адель в мои губы. Целует вновь и отстраняется, дыша с трудом, как и я. — Этого не должно было случиться. Черт!
Отступает от меня и прижимает ладонь к губам.
— Я не смог устоять, — говорю, с трудом осознавая происходящее. — Это был мой ответ на твой вопрос.
Запах Адель на моих губах, на языке. Голоса родителей и Богдана, называющие её моей сестрой, отдаленно звучат в ушах.
Отхожу в сторону, запустив пальцы в волосы. Адель в отношениях. Мой друг по уши в нее влюблен. И она часть моей семьи. Она дочь моих родителей!
Будь я проклят, надо было просто уйти. Просто уйти в дом и лечь спать. Слышу торопливые шаги за спиной, и с каждой секундой они становятся всё тише и дальше.
Ушла. Убежала. Сделает вид, что ничего не было. Но ведь было, и этого уже не изменишь. И не забудешь.
Мы завтракаем всей семьей и делимся планами на день. Как будто это в порядке вещей.
Аверьян сидит напротив меня и медленно перебирает пальцами по столу, словно что-то обдумывает. Прожевывая пищу, вкус которой не чувствую, поднимаю на него глаза: смотрит на меня, вниз, на меня, на отца. Если бы он прикоснулся ко мне сейчас, я бы вспыхнула, как спичка. Даже ногой нечаянно под столом.
Жить, как раньше, теперь невозможно, но я отчаянно стараюсь убедить себя в обратном. С самого утра повторяю себе, что ничего сверхъестественного не случилось. Ну, подумаешь, поцелуй! В темноте ведь не считается. Мда… Но, черт возьми, какой это был поцелуй! До мурашек, до дрожи, до болезненного чувства пустоты, как при голоде, но только не в желудке. Как можно жить дальше в привычном ритме и спокойствии, зная, как Аверьян умеет целовать? Зная теперь, как остро реагирует мое тело, когда его руки прикасаются к нему? Да я же воспарила над землей, когда почувствовала неповторимый вкус его настойчивых губ!
За обедом на рабочей кухне я совсем не слушаю болтовню коллег. Не ощущаю вкус кофе и сладости шоколадного эклера. И это состояние, похожее на простуду, только без соплей и кашля, продолжается до самой пятницы. Точнее, до возвращения Насти.
Мы решаем отметить её приезд ужином в модном ресторане с азиатской кухней. Заведение открыло свои двери неделю назад, но уже известно на весь город. Нас всего двое, поскольку остальные девчонки из нашей компании улетели отдыхать заграницу.
— Главное, чтобы вернулись к открытию моей выставки! — говорит Настя и, подняв бокал с мартини, салютует мне. — За нас — красивых, успешных и просто самых-самых!
Салютую в ответ и делаю пару глотков. Мы сидим за столом, напоминающим огромную барную стойку. Только внутри нее по три повара, официанта и бармена. Таких столов в этом заведении пять, и каждый рассчитан на двадцать с лишним гостей.
— Ничего так место, да? — спрашивает подруга, окинув взглядом просторный и стильный зал, не перегруженный ярким светом. Освещается только рабочая зона внутри столов, а всё, что за его пределами, погружено в таинственный полумрак. — Очередная модная точка. Будем надеяться, здесь очень вкусно готовят. Как там твоя машина? Починили уже?
— Кирилл сказал, заберет её завтра.
— Кирилл? А как же Богдан?
— Наверное, у Богдана и заберет. Не знаю. Я не вдавалась в подробности. С того вечера, как он заявился с цветами, я его больше не видела.
— Серьезно? — удивляется Настя.
— Представь себе! — хмыкаю и делаю ещё глоток мартини. — Что-то невероятное!
— Может, Аверьян поговорил с ним? Ты, кстати, не просила его об этом?
— Нет, — увожу взгляд в сторону. — Мы редко видимся. Он сейчас занимается своей студией. Уезжает рано, приезжает поздно.
И меня это очень огорчает, хоть я и понимаю, что так будет лучше.
— Что с тобой? — Настя заглядывает в мои глаза, повернувшись ко мне на крутящемся стуле. — О, нет! Только не говори, что мы рано обрадовались?
— Чему?
— Тому, что Аверьян оказался нормальным и адекватным парнем. Он тебя что, обидел? — Отвечаю молчаливым и снисходительным взглядом. — Что тогда он сделал? Рассказывай! Я же вижу…
— Он поцеловал меня, — отвечаю, не дав ей закончить, и тут же делаю приличный глоток мартини.
Мне неприятно думать, что все эти дни, кроме того первого совместного завтрака, он намеренно избегал встречи со мной. Впрочем, если бы он этого не делал, то наверняка делала бы я.
— …Что-что? Поцеловал?
— Угу, — киваю и делаю ещё глоток.
— Как это? — хлопает Настя глазами. — Я имею в виду, с чего это? Вы же… Вы же…