Грудь Белолебедя тяжело вздымалась. Он рассматривал девушку, пытаясь уловить в ней хоть крупицу той Тьмы, которую видел перед собой минуту назад, чтобы пожаловаться и объясниться перед служанками, но ничего не выходило. Рада была собой – обычной красивой девицей. Купец потряс головой. Он ничего не отвечал, лишь мычал что-то невнятное, указывая широко распахнутыми глазами на невестку. Но она и так понимала, что он напуган, потому в ближайшее время не сунется к ней и не попытается выгнать. По крайней мере пока. Рада кивнула в полупоклоне и молча покинула горницу, почти ощущая кожей, как служанки и сам Белолебедь провожают её удивлёнными взорами.
Досадно, что она не успела убить Филиппа. Радостно, что пока остаётся в усадьбе. Все понимали – война только началась, пора готовить оружие.
Из горницы Филиппа Рада кинулась бежать сломя голову. Хотелось скрыться от любопытных глаз прислуги, от смятённого купца, глотнуть свежего воздуха. Голову распирало от голоса Тьмы: та буквально визжала и вопила, она жаждала крови, которой девушка ей не дала – не успела убить Белолебедя. От этого воя сердце Рады колотилось, как зажатая в ладонях бабочка, и она растирала виски, чтобы хоть немного унять боль.
– Прочь! – крикнула она на служанок.
Те мигом расступились, пропуская девушку. Она бежала по коридорам, ища выход наружу. С усадьбой Рада была знакома смутно и ориентировалась лишь благодаря воспоминаниям от первого приезда сюда, рассказам Володи и собственной интуиции. Тьма раздирала её изнутри, колотила по ушам, требовала воли.
«Ты должна была убить его», – злилась Тёмная.
«Убирайся! Убирайся из моей головы!» – Рада мысленно выталкивала её.
Девушка наконец добралась до выхода. Распахнула дверь и с жаждой принялась вдыхать воздух, будто бы желая наполнить себя им, а не Тьмой. Ей было плохо. Голова кружилась, перед глазами мелькали тёмные разводы. Но стоило на миг прикрыть глаза, как Рада вспоминала капли крови на шее Белолебедя, его напуганный вид и крик о помощи – как в тот момент купец был жалок! Он заслуживал мести. Она должна была убить его – могла и хотела, – но не успела. В тот момент девушка чувствовала, как Тьма обладала её телом, заполоняла мысли и нашёптывала желания. Давала силы.
Это и помогало, и пугало одновременно.
Выход остался позади, но на крыльце усадьбы Рада не остановилась. Служанки могли заметить её из окна, вокруг мельтешили дворовые слуги, и не хотелось видеть ни единого постороннего лица. Девушка кинулась дальше. Пересекла задний двор, по дорожке добралась до густого сада, где царил аромат цветов и фруктов. На бегу Рада чуть не споткнулась о яблоко. Не остановилась, лишь ногой отшвырнула его подальше. Тропинки вели её вперёд, в глубь сада, потом к невысокой резной ограде, за которой начиналось усыпанное цветами поле. Владения Белолебедя казались бесконечными, и девушка мчалась по ним, стараясь унять вихрь чувств: злости, разочарования, боли. Она ступала прямо по цветам, ощущая, как их стебли пытаются связать ноги, а небо над полем потемнело в тон настроению Рады. Прорезались серые контуры туч. Ветер вскружил оторванные лепестки и задрал подол платья, но девушка не остановилась. Она будто ничего вокруг не замечала. Тьма, кажется, утомилась, её голос почти затих и фоном звучал где-то на задворках сознания. Резкая догадка мелькнула в мыслях Рады: не стала бы Тёмная просто так отступать, она продолжила бы требовать свободы, если бы что-то не отпугнуло её или не лишило подпитки.
Этой подпиткой была кровь.
Тьма появлялась и становилась всё сильнее каждый раз, когда чуяла кровь. Так было после знакомства с русалками, после побега от Морока, когда тело Рады после падения было в ссадинах, после того, как она порезала палец в поисках обручального кольца. Тьма возликовала, когда девушка пустила Филиппу кровь. Пусть Тёмная увидела лишь пару капель, но они придали ей мощь, которая в тот момент передалась Раде. Но будь крови больше, Тьма не просто наслаждалась бы небывалой силой, а сломала бы преграду, которую девушка выстроила между ними, и завладела бы её разумом и телом. От этой мысли болезненно заныла грудь. Рада могла потерять себя, если бы убила купца. Она бы забрала чужую жизнь и одновременно лишилась бы своей.
Девушка на секунду остановилась. Посмотрела на руки. На одном пальце виднелся порез, на другом – засохшая кровь с шеи Филиппа. Тьма просила, чтобы Рада выпустила её хотя бы частично, слегка приоткрыла заслон. И чтобы закрыть его обратно, надо было смыть кровь. Из-за этих багряных следов Тёмная до сих пор сидела в её голове.
