Неизвестно, что именно выдало её намерения. Может быть, слегка согнувшиеся в этот момент в коленях ноги, а может — чуть напрягшиеся пальцы правой руки. Или же Тай’нин попросту слишком хорошо знал, чего от неё ожидать. Как бы то ни было, он почти неуловимым для глаз движением перехватил её за запястье в тот самый миг, когда она рванулась вперёд. Впрочем, даже без сорванного в последний момент оскорбления действием эффект был достигнут. Кель’рин со своего места не видел лица и глаз Исан’нэ, однако мог прекрасно наблюдать, как побледнела её несостоявшаяся противница.
— Моя госпожа, — вновь обратился к ней давнишний маг-южанин. — Разумеется, это ваше право. Но раз уж вы так решили, сейчас уместно было бы принести извинения. Невежливо заканчивать ссору таким…
— Невежливо?! Да как вы… — так и не закончив фразы, Илисия развернулась и, прикрыв лицо руками, опрометью бросилась к выходу. Стоявшие у дверей гвардейцы только покосились было на Лан’нау, ожидая команды, но так и не получив в ответ ни слова, ни жеста, молча расступились, позволяя ей покинуть зал.
— Полагаю, инцидент исчерпан, — подытожил Регент, когда возмутительница спокойствия исчезла в коридоре. — Господин Оклин, продолжайте!
— Итак, Ваше Могущество, почтенные маги! — поднялся со своего места верховный судья, когда секретарь передал ему лист с результатами голосования. — Из высказавших сейчас своё мнение членов Гильдии семьдесят пять человек признают, что обвиняемые виновны, и только восемь отвергают обвинение. Согласно Договору о Гильдии это означает, что отныне обвиняемые лишаются всех привилегий и могут быть наказаны сообразно своим преступлениям. Парвис Эвиссон! Вы признаётесь виновным в мятеже. Согласно закону Владыки, тот, кто замышлял мятеж, может искупить вину усердным трудом на благо Державы до конца своих дней с нанесением соответствующей метки калёным железом, либо же своей жизнью. Властью, данной мне Его Могуществом, я приговариваю вас к смерти. Ваше имущество будет конфисковано в казну, а вы казнены обезглавливанием.
Разумеется, во время подготовки к суду бывший гильдмастер был предупреждён об этом моменте. Но несмотря на то, что согласно плану следующим шагом в его судьбе должно было стать помилование, Кель’рин без труда заметил, какой тяжестью лёг на его плечи смертный приговор. Хотя маг и полностью выполнил своё обещание, Регент вполне мог бы сейчас просто промолчать. Будь на месте Тай’нина человек иных взглядов…
— Альфин из Гранитного квартала! — продолжил между тем господин Оклин. — Вы признаётесь виновным в мятеже и попытке убийства, не осуществившейся помимо вашей воли. Согласно закону Владыки, мятежник и убийца может искупить вину единственным способом — своей жизнью, и потому я приговариваю вас к смерти. Всё ваше имущество будет конфисковано, а вас ожидает казнь обезглавливанием.
Мастер алхимистики встретил известие о своей судьбе с достойным уважения мужеством. Учитывая как подлость самих покушений, так и последующую расправу над собственными людьми, Кель’рин ожидал чего-то иного. Возможно, униженной мольбы о пощаде, а может — последнего отчаянного воззвания к коллегам по Гильдии. Но ничего этого так и не случилось.
— Вы совершили страшную ошибку. Придёт время, и вы это поймёте, — недрогнувшим голосом произнёс Альфин и умолк, гордо подняв голову.
— Касинис из Талнома! Вы признаётесь виновным в пособничестве мятежу. Согласно закону Владыки, пособник мятежников может искупить свою вину усердным трудом в течение не менее десяти лет. Кроме того, за поношение имени Его Могущества вам полагается двадцать ударов плетью. Однако, поскольку вы являетесь одарёнными и при этом не желаете признать своих преступлений и добровольно принять наказание, я приговариваю вас к смерти! Ваше имущество будет конфисковано в казну, а сами вы казнены обезглавливанием.
Последний из обвиняемых выдержкой своего предшественника не обладал и принялся было громко возмущаться приговором, однако вскоре затих в руках гвардейцев.
— На этом объявляю суд оконченным! — торжественно произнёс верховный судья. — А теперь прошу внимания! С вами желает говорить Его Могущество регент!
Взгляды всех присутствующих в зале устремились на Тай’нина. Тот, пробормотав что-то вроде «ну наконец-то», встряхнулся, быстрыми шагами подошёл к судейскому столу и уселся на его край прямо поверх бумаг, а Исан’нэ неподвижным изваянием встала рядом с ним.
— Благодарю всех, кто сегодня сделал свой вклад в установление справедливости! — без предисловий объявил он. — А теперь… Я своей властью изменяю приговор. Парвис Эвиссон! Я принимаю твоё раскаяние в содеянном и приказываю заменить казнь изгнанием. Твоя жизнь снова принадлежит тебе. Ты должен немедленно покинуть Столицу и никогда более не возвращаться.
— Да, Ваше Могущество, — покорно согласился тот, а по его искре пробежала волна облегчения.