— Я говорила с господином Парвисом Эвиссоном наедине. Господин Альфин пришёл много позже. Пока его ждала, я беседовала с другими магами. О, что я говорила! Наверняка на меня сделают немало доносов после этого. Вы же поможете с этим разобраться, не так ли? Если вы этим не займётесь, боюсь, что Его Могущество может приказать отрубить мне голову! Возможно, я слегка перестаралась, но мне кажется, что многих мои речи просто пугали. Один господин, низенький такой, с длинной бородой и лицом хорька, Букаро, кажется… Представляете, он сбежал от меня, как от какого-то чудовища! А господин Альфин, напротив, был вежлив. Всё расспрашивал, как далеко я готова зайти, чтобы отомстить госпоже Исан’нэ, а потом сказал, что виновата не она, а тот, кто за ней стоит. Забыла, как он там выразился… «Надо рубить не меч, а руку, которая его держит», вот! Я была слегка испугана, но согласилась с ним. И тогда он посоветовал мне не высказывать свои взгляды так открыто и ушёл. Да, он попросил сказать, где меня можно найти, так что возможно ещё предложит вступить в этот свой заговор. Признаться, я даже немного нервничаю. Понимаете, я и правда неопытна в искусстве интриги, и так сразу…
— Ну что вы, с вами всё будет в порядке, — попытался успокоить аристократку Кель’рин. — Капитан Лан’нау, вся гвардия, Исан’нэ… На нашей стороне лучшие боевые маги в Державе. В случае чего мы вас защитим. А теперь скажите, кто-нибудь ещё вёл себя подозрительно?
— Да, конечно, я как раз собиралась рассказать. Некий Касинис взялся поносить госпожу Исан’нэ и много кого ещё такими словами… Когда я плавала по Нории на галере, кажется, даже старшина гребцов не позволял себе подобных выражений. Неслыханный грубиян! Мне пришлось сообщить ему об этом, чтобы заставить замолчать. И ещё госпожа Илисия. Она слушала меня с таким восторгом! Сказала «Вот храбрая женщина, не то, что эти трусы!» Под трусами она, кажется, подразумевала Гильдию. А когда я затронула господина Тай’нина, она начала говорить такое… Прозвучало слово «нежить». Нет, правда, она сказала это совершенно серьёзно. Я сначала не придала этому значения, но она повторяла это снова и снова. А когда я спросила, в чём дело, госпожа Илисия отправила меня к одному магу… Вам не знаком господин Тугаро? У него лавка зачарованных предметов в Железном квартале.
— Конечно, знаком. Вы отправились к нему? И что он сказал?
— Простите, но то, что он сообщил… Я даже не знаю, как мне вам такое передать. Если бы мы нанесли ему ещё один визит и он смог бы сам изложить… Или вам это кажется неприемлемым, идти к нему вместе со мной?
Кель’рин выудил из кошелька монету в четверть ладьи, положил на стол возле так и оставшегося нетронутым кувшина и встал.
— Пойдёмте! — сказал он. — Если вы считаете, что только он лично может объяснить всё, что мне нужно знать, то не будем терять времени.
В отличие от прошлого визита, на этот раз дверь дома торговца зачарованными предметами безотказно открылась сама. Только вот сам Тугаро вместо радушия выказал возмущение и страх.
— Моя госпожа, что вы наделали? — в ужасе всплеснул он руками, едва Шайин’сай в сопровождении Кель’рина переступила порог. — Он же…
— Господин Тугаро, простите, если напугала вас, но…
— Вы ему рассказали? — обречённо спросил мастер анимистики и, увидев, что аристократка кивнула в ответ, шагнул вперёд с таким видом, как будто перед ним уже стояла плаха, а палач наточил топор. — Делайте своё дело, господин комиссар. Я не в силах сопротивляться.
— Мастер Тугаро, вы в своём уме? — вырвалось у Кель’рина. На лице хозяина дома слишком явно читалась внутренняя готовность к тому, что гость прямо сейчас вытащит меч и проткнет ему сердце.
— Господин Тугаро, что вы такое говорите? — так же удивлённо спросила аристократка. — Вы что, думаете, что мы хотим вас арестовать?
— Это же они, мастер Шайин’сай!
Кель’рин только ошеломлённо переводил взгляд то на Хиссан, то на Тугаро. По речам старого анимиста можно было предположить, что он попросту обезумел. Но с другой стороны, веди он себя таким образом всё время, едва ли Шайин’сай восприняла бы его всерьёз, что бы он ей ни наговорил. Скорее, это временное помешательство вызвано непонятно откуда взявшейся уверенностью, что комиссар тайной стражи непременно должен отправить его в пустоту.
— Мастер Тугаро, — как мог убедительно сказал молодой маг, — Я не собираюсь причинять вам вреда. Могу поклясться в этом на клинке.
— Мы пришли просто поговорить! — поддержала его аристократка. — Господин Тугаро, Кель’рин — разумный и понимающий человек, с ним всегда можно договориться ко всеобщей выгоде. Поверьте, я знаю! Прошу вас, расскажите ему то же самое, что и мне. Никто не собирается вас наказывать, мы просто вместе подумаем, что нам с этим делать. Пожалуйста!