Уговоры подействовали. Конечно, мастер Тугаро успокоился не сразу. Некоторое время он просто молча бродил по комнате, как будто позабыв, что он тут делает, а потом извлёк из комода бутылку и стакан. Дрожащей рукой он налил себе вина, залпом выпил его и только после этого объявил о том, что готов говорить.
— Простите, что я наболтал тут не пойми что, мастер Кель’рин, — тщательно подбирая слова начал он. — Ваша спутница, мастер Шайин’сай, пришла ко мне вчера от мастера Илисии, которая, боюсь, склонна излишне шумно на всё реагировать. Как бы там ни было,
— Что «это», мастер Тугаро? — поторопил его Кель’рин.
— Суть того, что сейчас происходит во Дворце. Началось всё с этого ужасного браслета на вашей руке! — он поморщился и ткнул пальцем в Хиссан. — В тот раз, когда вы показали его мне, я сразу обратил внимание на его необычную природу. Если не вдаваться в тонкости аникомпозистики, он не имеет обычной основы в виде отдельной искры как таковой. Его сущность сплетена из множества искр различной природы, странным образом
— С Альфином?
— Нет, мастер Кель’рин. Уж простите, но мастер Альфин почти такой же профан в моём деле, как и вы. Сперва я рассказал о своих наблюдениях мастеру Касинису, а уже потом он привёл меня с этим делом к мастеру Альфину и гильдмастеру.
— Господин Тугаро, не могли бы вы перейти к сути? — вмешалась Шайин’сай. — Я про господина Тай’нина и остальных.
— Да, да, я как раз к этому подхожу, — проворчал тот. — Гильдмастер и его помощник проявили большой интерес к браслету мастера Кель’рина. Когда же я спросил, почему их это так занимает… Я, признаться, не сразу поверил, но они были очень убедительны. Видите ли, Его Могущество после мятежа постоянно носит защиту, блокирующую чувства одарённых. Да, да, ту же самую пелену, что и вы, мастер Кель’рин! То же касается и ээээ… Вновь назначенного капитана тайной стражи. Так вот, мастеру Альфину, как я понял, удалось украдкой заглянуть под эту защиту. Понимаете, нет? Он увидел там то же самое, что и я в вашем браслете! Наш регент, равно как и его жутковатая приспешница — нежить. Сущности его и предмета на вашей руке полностью аналогичны. Это невероятный по сложности, совершенно революционный магический артефакт, только похожий на человека!
Разумеется, Кель’рин не поверил. Он даже некоторое время спорил с мастером анимистики, выдёргивая из воздуха самые нелепые доказательства того, что тот не может быть прав. Ровно до того момента, когда осознал, что истина до смешного проста и лежит на поверхности.
— Мастер Тугаро, — спросил он, — кто-нибудь кроме самого мастера Альфина вообще может подтвердить его слова о регенте?
— Я не знаю… — ответил тот, враз лишившись уверенности.
— Кроме того, вы только что назвали его профаном в искусстве анимистики, — закрепил успех Кель’рин. — Как он может убеждать вас в том, в чём сам не разбирается?
Ответом ему было молчание.
— Вот видите! Вас просто ввели в заблуждение. Беспокоиться не о чем! — довольно объявил он. — А теперь скажите, Альфин или гильдмастер говорили ещё что-то про регента и госпожу Исан’нэ?
— Если я передам вам их слова, у них будут неприятности… — осторожно ответил маг.
— Если вы передадите мне их слова, мастер Тугаро, — наставительно произнёс Кель’рин, — вы покажете, что являетесь честным подданным Державы и у вас даже в мыслях не было укрывать заговорщиков, а значит и брать на себя часть их вины. Вы меня понимаете?
— Понимаю, комиссар Кель’рин, куда уж яснее… — мрачно проговорил мастер-анимист. — Я в этом мире прожил вдвое против вашего. Пусть в моё время и не существовало никакой тайной стражи, я прекрасно знаю, что такое государственное преступление. Мне не хочется в этом участвовать.
— Тогда расскажите ещё про Парвиса и Альфина.
— Они говорили много, всего и не вспомню. А из того, что вам интересно… Они спрашивали, если первый человек Державы — только хитро сделанная кукла, то кто кукловод? И не является ли долгом верного подданного разрушить этот обман? Боюсь, мастер Альфин считал, что для этого сгодятся и самые крайние меры.
Кель’рин внутренне торжествовал. Выражение «крайние меры» вполне могло означать убийство, а значит, показания Тугаро на суде могли убедить Гильдию отправить и помощника гильдмастера, и его самого на плаху. Осталось только добавить несколько деталей.
— А они не упоминали при вас о Нарин’нэ или Хель’рау? — спросил он.