Как слабохарактерный человек, Михаил уступал ему во многом, но до тех пор, пока эти уступки не задевали повышенного чувства самолюбия и воинско-рыцарской чести, отвлеченной, не желающей считаться с действительностью. Михаил почел бы для себя за самое унизительное и постыдное прятаться от “каких-то убийц”. И, кроме того еще, глубоко религиозный, он был уверен, что без воли Божьей с ним ничего не случится – особенный христианский фатализм, сходный с мусульманским. Юзефович увидел, что здесь ему не настоять на своем, не переспросить, не переубедить. Он только прибавил, сдерживаясь и боясь сказать лишнее:
– Должен поставить в известность Ваше Высочество, что и днем, и ночью весь город и особенно местность, прилегающую к штабу и квартире Вашего Высочества, будут охранять пешими и конными патрулями из туземцев.
– Лично был бы против, но это уж ваше право, Яков Давыдович, и в этом я вам не помеха»[302].
Великому князю Михаилу Александровичу в это нелегкое время лета 1915 г. на фронте довелось встретиться со своим давним другом с детства великим князем Андреем Владимировичем. Его друга можно было поздравить, т. к. 7 мая он стал командующим л. – гв. Конной артиллерией. В поденных фронтовых записях Михаила Александровича читаем:
«1/14 июля. Среда. Св. Космы и Дамиана.
Тлустэ и д. Глебочек.
Утром укладывались. Днем Кока и я съездили на хутор Якубовка, где кн. [Н.П.] Вадбольский. Сегодня ночью около д. Ивание переправилась небольшая часть австрийцев. – Вернувшись, в Тлустэ [великий князь] Андрей [Владимирович] ко мне приехал (с [Ф.Ф.] Кубе). После чая мы опять поехали к кн. Вадбольскому, ввиду того, что Андрей приехал инспектировать 3 конную батарею. Она оказалась на позиции, куда ехать не стоило. Мы вернулись в Тлустэ. Андрей с [Ф.Ф.] Кубе обедали у нас. В 10 ч. мы, т. е. [Я.Д.] Юзефович, [Л.Л.] Жирар, Кока и я переехали в д. Глебочек (верст 15). Батюшка [Поспелов], Кока и я разместились в хорошем домике ксендза. Легли поздно. Погода отличная.
2/15 июля. Четв[ерг]. Положение Ризы Пресв. Богородицы.
д. Глебочек.
